Эртэ
Шрифт:
Едва ли гордый и сильный Влад мог вынести подобные слова. Его кулаки сжались, и он, шагнув к Магу, уже занёс над ним руку, но не ударил, увидев вдруг мельком испуганные глаза Истэр, да на узкой тропинке ведущей к ручью, девушку с большим кувшином в руках. Она повернулась и быстро пошла по тропинке, словно убегала прочь от этого опасного для неё места. Оттолкнув Маггутика, Влад кинулся за ней следом, но Маг не отстал от него, вцепившись в его куртку так, что послышался характерный звук рвущейся кожи.
— Стой Влад! — Маг преградил узкую тропинку, грозный как скала, полный презрения и напускного превосходства. — Ты видимо не понял, что должен подчиняться мне, как старшему брату, облеченному властью, а не этой босоногой девчонке, в голове которой, кроме её куриных мозгов, есть лишь одна примечательность, её золотые волосы… Да и так ли она нужна нам, что-бы стать врагами навек. Дочь шамана не партия для тебя. Оставь её, научись презирать любовь как слабость, как камень, который тянет на дно…А иначе…иначе ты навсегда можешь лишиться своей власти и той любви, которую ты так рьяно пытаешься догнать…
Что-то тогда сработало не так. С самого начала. Это потом напрасно доктор пытался воссоединить в своей памяти разрозненные обрывки каких-то воспоминаний. Чего только не лезло в его голову, объятую болью, как стальным железным обручем. Закрывая глаза, он вновь и вновь видел одну и ту-же картину. Полный корабль обезумевших от жажды людей, глаза мужчин в которых застыл страх перед неизвестностью, и крик женщины пронзающий тишину, в котором он вдруг узнал голос своей матери. Он видит всплеск черной воды за бортом корабля и круги, расходящиеся далеко по воде, поглощавшей стариков и детей…
И как таинственное видение, маленький голубоглазый мальчик, что стоит на носу корабля. Он вдруг вскидывает руки и прыгает в тёмно-синюю, почти черную воду, словно спасаясь от тех длинных, загребущих рук, что с жадностью тянутся к нему…
— Что это было? — доктор трёт руками лоб и жгучая боль перекатывается под его пальцами как тонкая стальная иголка. Он вдруг видит, как белёсое облако в серебристом скафандре материализуется, превращаясь в красивого молодого мужчину, поверженного на пол космоцикла.
— Что-что? — усмехается мужчина, явно не спеша подниматься, а наоборот, откидываясь на пол и демонстративно закладывая одну ногу на другую. — Это колдовство, в котором Маг никогда не знал равных, и которое действует даже сейчас. Маггуты по праву владели волшебством, что накапливалось веками и тысячелетиями, передавая его сыну вождя, как великое наследие. Великий Маг — такой титул делал честь его племени. С ним считались, его почитали, но его власть ограничивали всегда в целях безопасности. Его племя также знало немало запрещённых приемов, которые действуют даже сейчас. У тебя болит голова? Явный передоз информации. Нужен обыкновенный отдых.
— Но мой отец, и твой, они наложили запрет на колдовство… без надобности…
— За многие годы ты так и не понял, отчего и почему племя Мага не пострадало в отличие от твоего племени? Помимо колдовства существует ещё и шантаж и угрозы. А ещё самая обыкновенная подлость. Бедный Влад, ты так до сих пор и жил бы в неведении, что всё случившееся с нами, и с тобой, есть воля тех грозных богов, что знали и предопределяли наш путь заранее. Как ты был наивен, как наивен сейчас! Но ты умел сопротивляться, хотя был самым разумным и спокойным из нас троих. Тебе было уготовано стать во главе нового племени, так распорядились звёзды ещё при твоём рождении. Но боги большие шутники. Они продолжили историю твою, Мага и той золотоволосой красавицы на свой лад, за счёт нас, людей послабее. Мой путь в этой истории был самый жалкий… и, наверное, самый бессмысленный.
— Не смей так говорить, Истэр! Твоя история заслуживает сочувствия и уважения. Дай руку, и поднимайся… Прости, что так говорю, но ты навсегда останешься мне самым дорогим человеком, какую-бы ты мне боль не принёс в прошлом и даже в будущем. Но ты навсегда останешься моим дорогим братом. Обнимемся, брат!
Они вновь вернулись в пещеру Теней. Всю дорогу молчали. Хотя был ли этот обратный путь так долог, как могло показаться даже ребенку, чей ум совершенно ещё не занят воспоминаниями и подсчетами того, что могло бы произойти, если бы….
Космоцикл быстро домчал их из космических далей в мрачную обитель пещеры. Пещера приняла космоцикл спокойно, и даже огонь масляных факелов на стенах не дрогнул, когда машина бесшумно осела на жесткий грунт посадочной площадки. Также бесшумно открылась бронированная дверь, и когда спёртый воздух пещеры ворвался в ракету, тотчас же в проёме двери показалась белогривая голова коня, который, видимо, наскитавшись в тёмных лабиринтах пещеры, каким-то образом учуял, что своих друзей необходимо искать именно здесь.
— Смелый, ты здесь! — взвизгнул Далв, и, выскочив из космоцикла, повис на шее коня, что в нетерпеливом ожидании склонился перед мальчиком.
Что шептал мальчуган Смелому на ушко, неизвестно. Только кажется, они вполне понимают друг друга и неизвестно, кто больше доволен встречей, это бессловестное животное или мальчишка, глаза которого горят любовью к животному…
— Поверишь ли ты мне, Влад, мой бывший друг и брат, или доктор Апрель, или Последний потомок владеющих славой, как тебя лучше величать, не знаю, но я хочу повиниться перед тобой…
Если бы не свет факелов, что освещает пещеру, и проникает в раскрытую дверь космоцикла, можно и впрямь подумать, что у привидения есть лицо, и оно удивительно похоже на его друга Истэр. Но не надо обманываться, скафандр вновь пуст, его заполняет лишь слегка белёсая туманная облачность. Оболочка человека растворилась, словно Истэр и не было вовсе. И Влад не обнимал своего брата. Да, это всего лишь обман зрения, который так хочется принять за действительность. Но грусть, что веет через стекло скафандра так ощутима и так реальна! Странно, что могло заставить Мага пойти на предательство против своего друга, и было ли это предательством? И сколько их было потом, этих предательств?