Чтение онлайн

Вы наверняка подметили: Лукиана нельзя назвать красавцем, а в молодости он выглядел еще хуже. Чувство юмора у него оказалось тоже не безграничное. Однако Лукиан производил впечатление честного и постоянного человека, и Софи сумела оценить эти качества. Кроме того, он прекрасно готовил, был довольно галантным и, что очень важно, умел слушать. Достаточно образованный, он читал Софи вслух Достоевского и недурно играл на фортепиано. Лукиан с большим удовольствием вошел в свою новую роль, и то, что Софи отвечала ему симпатией, наверняка заставляло его чувствовать себя победителем в негласном поединке со мной.

«Порою человеку кажется, что все свое прошлое можно оставить в шкафу прихожей. Сбросить с себя историю, словно пальто, и начать жизнь заново. Перед тобой открывается дверь, и если ты переступишь ее порог, то все пойдет совсем по-другому».

Эти слова принадлежали Софи – Лукиан зачитал мне их по телефону. Я был растроган до слез. Софи уже настолько доверяла своему новому другу, что дала ему почитать свои стихи. Правда, ничего особенного они не представляли, однако Лукиан был полон решимости основать через Подставное лицо собственное издательство, чтобы выпустить ее вирши – чем они хуже той чепухи, которую печатают другие авторы?

Несмотря на все муки, которые я испытывал, меня все же немного радовало то обстоятельство, что Лукиан все последовательнее превращал реальность в костюмированный спектакль. Да-да, я даже гордился им и чувствовал облегчение, все более убеждаясь, что он мало чем отличается от меня. Его действия удивительным образом повторяли мои. Но ведь Лукиан не делал ничего плохого? Поначалу я боялся, что его любовь к Софи не так уж серьезна и что в действительности он просто хочет перещеголять меня и даже унизить – как же, тень господина наконец-то зажила своей собственной жизнью, и не просто так, а заняв мое место. Но однажды Лукиан произнес три роковых слова.

Позже Лукиан сказал, что не спал с ней. Что он специально старался, чтобы у него не вставало, потому что боялся меня.Этими словами он явно пудрил мне мозги, может, для того, чтобы успокоить и одновременно упрекнуть меня. Все так непросто. В то время образовывались первые коммуны свободной любви, о которых с показным возмущением повествовала газета «Бильд». Но по большому счету она только выигрывала от этого, привлекая внимание читателей все новыми порнографическими фантазиями. При мысли о том, что Софи может перебраться в такую коммуну, мне становилось дурно. Но на каком основании я мог отказывать своему другу Лукиану в радостях секса, раз Софи уже вытворяла черт знает что с таким животным, как Генри?

Возможно, Софи была уже близка к тому, чтобы ответить Лукиану взаимностью. Наверное, теперь все зависело только от индивидуальных химических процессов в организме. Но вдруг идиллия оборвалась. Если вы сейчас начнете расспрашивать Лукиана о Софи, он вряд ли захочет распространяться на эту тему, и его можно понять. Разрыв с Софи стал одной из самых страшных потерь в его жизни наряду с гибелью семьи и со смертью его отца, который в старости заболел слабоумием и окончил жизненный путь весьма плачевно. Кстати, мне уже немного получше. Может, снова усядемся, как подобает цивилизованным людям?

Охая и кряхтя, Александр фон Брюккен снова вскарабкался в кресло, а за ним и я подсунул скамеечку себе под мягкое место.

– Вы еще ни разу не сказали, что вам неудобно на этой скамеечке!

– Все в порядке, я не испытываю никаких неудобств.

– Я могу распорядиться, чтобы вам принесли удобный стул. Вы только скажите. Но я выбрал скамеечку из своих соображений. Пока вы сидите на ней, я чувствую в себе уверенность, что доскажу мою историю до конца.

– Вот как.

– Но теперь я уверен в вас еще больше. Это очень важно для меня, ведь времени на то, чтобы начинать все сначала, у меня просто нет. Может, все-таки хотите стул?

– Нет, скамеечка довольно удобна, иначе я давно бы пожаловался.

Фон Брюккен добродушно улыбнулся. В его глазах читалось извинение.

Я кивнул:

– Пожалуйста, продолжайте.

Однажды декабрьским утром Лукиан позвонил мне из телефонной будки. Он был сильно возбужден – как человек, в жизни которого наметился серьезный поворот:

– Мне так неприятно говорить об этом. Мы больше не будем говорить о ней. Я люблю эту женщину. Если хочешь, можешь уволить меня ко всем чертям. Откажись от нее. Отдай ее мне!

– Хорошо, но при условии, что ты будешь сообщать мне, как у нее идут дела. Все ли у нее в порядке. Ты должен будешь хорошенько присматривать за ней. – А что еще я мог ответить своему единственному другу?

Пока Лукиан разговаривал – вернее, торговался со мной, – Софи зашла в ванную комнату. Открыла аптечку и стала рассматривать, какие в ней лежат медикаменты. Сплошные успокаивающие и стимулирующие средства. Это не очень-то вязалось с тем впечатлением, какое сложилось у нее о Люке.Бог знает, какие мотивы двигали ею, но после этого в порыве жгучего любопытства, а может, паранойи Софи перевернула вверх дном всю спальню. И в конце концов обнаружила фотографию.

Снимок был действительно хорошо спрятан, и Лукиана нельзя упрекнуть в небрежности. Когда он возвращался в квартиру, то едва не столкнулся с Софи, что не оглядываясь бежала прочь с маленьким чемоданчиком в руках. Фото, которое бережно хранилось в шкафу спальни, в недрах аккуратно сложенных стопок постельного белья, теперь немым укором валялось на кровати. Помните? Тот самый снимок, который Лукиан спас тогда от огненной расправы и припрятал для себя. На нем была изображена Софи, спящая в вуппертальской квартире. Что только могла подумать бедняжка, увидев этот снимок?…