Чтение онлайн

Войска Кучума могли сражаться лишь на суше, главной силой их оставалась конница. Отряд Ермака вел войну на стругах. Это давало ему большие преимущества.

Собравшись на берегах Яика, казаки прошли на Большой Иргиз, а оттуда на Волгу. С Волги Ермак свернул на Каму, затем на Чусовую. Казаки появились во владениях Строгановых как нельзя более кстати. Сильное татарское войско перевалило Уральский хребет и принялось громить и жечь русские деревни в Пермской земле.

Пермские солепромышленники много лет готовились к походу в Сибирь. Что же помешало им возглавить экспедицию, когда их планы стали осуществляться на практике?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо воссоздать во всех подробностях события, сопутствовавшие началу экспедиции. Фрагменты «архива» Ермака впервые дают возможность сделать это.

Будучи в Москве, ермаковцы рассказали подьячим Посольского приказа о том, что Кучум послал своего сына Алея с ратью походом на Чусовую, но в это самое время туда же прибыл Ермак и не дал сибирским воинам разорить чусовские городки.

Отбитые на Чусовой, воины Алея повернули на север, неожиданно появились у Соли Камской и «много дурного над православными христианами починили».

Казаки не оказали помощь Соли Камской то ли потому, что они потеряли из виду татар, то ли потому, что Соль Камская не принадлежала к владениям Строгановых, для обороны которых их наняли. Как бы то ни было, ордынцы подвергли Соль Камскую дикому погрому. Ворвавшись на посад, вражеские воины побивали всех, кто попадался им на пути. Затем они подпалили город. Немногие уцелевшие жители, вернувшись домой, нашли на месте города одно пепелище.

Узнав о появлении татар в Соли Камской, Ермак поспешил в Орел-городок, находившийся неподалеку от разгромленного города ниже по течению Камы. В Орле казаки пробыли, по-видимому, довольно долго. Во всяком случае, строгановские мастера успели изготовить для них пушечку, а может быть, и другое оружие.

Погодинский летописец почерпнул сведения о набеге Алея из «сказки» ермаковцев, записанной писцами Посольского приказа. По данным этого летописца, атаман Ермак Тимофеевич и его казаки начали «мыслить, как бы им доитти до Сибирской земли и до того царя Кучума», после того, как царевич Алей разорил Соль Камскую и стал воевать поселения на Чусовой, а казаки «Чусовой сибирским (татарам. — Р. С.) повоевать не дали». Видимо, даже в тот момент, принимая решение о зауральском походе, Ермак еще не помышлял о «сибирском взятии» — завоевании Кучумова царства. Казаки решили отправиться за Урал и «дойти до царя Кучума», рассчитывая на богатую добычу. Таким образом, казаки Ермака начали с оборонительных боев в Приуралье, а затем предприняли разбойный набег на Сибирь в целях захвата добычи.

Как бы то ни было, успешные бои на Чусовой сыграли исключительную роль в истории сибирской экспедиции. Они позволили Ермаку оценить реальные силы и боеспособность армии Кучума. Когда Алей объявился в окрестностях Соли Камской, а затем ушел еще дальше к Кай-городку, Ермак мгновенно уяснил, какие огромные возможности таит для него возникшая ситуация. Пока отборные войска ханства были связаны войной в Прикамье, казаки получили возможность нанести стремительный удар по Кучуму, у которого почти не осталось сил для обороны своей столицы.

Посылая на Русь сына, Кучум отпустил с ним лучшие силы своей армии. Поголовное восстание местных приуральских племен против Строгановых породило большие надежды в среде татарских феодалов. Сибирский хан рассчитывал одним ударом покончить с господством русских в Приуралье. Строгановские летописи сохранили предание о том, что вместе с воинами Кучума и пелымским князем в нападении на Чердынь участвовало множество татар, манси, хантов, вотяков и башкирцев из близлежащих местностей. Лишь на Чусовой царевичу Алею не удалось пополнить войско за счет мансийских воинов. Казаки Ермака не пустили его во владения Строгановых.

Потерпев неудачу на Чусовой, сын Кучума направился к главному центру Пермского края Чердыни и приказал своим воинам штурмовать крепость. Гарнизону Чердыни едваедва удалось отбиться от них.

Но в Орле и чусовских городках не сразу узнали об исходе борьбы, развернувшейся у стен государевой крепости.

Когда татары ушли к Чердыни и Кай-городку и непосредственная угроза миновала, Строгановы остались лицом к лицу с буйной вольницей. Казаки славно потрудились, отражая ханский набег. Пролив кровь, они потребовали от купцов расчета.

Нанимая казаков, пермские господа не скупились на обещания. Когда же отряд Ермака прибыл в Приуралье, солепромышленники проявили обычную для них скупость.

Максим Строганов соглашался выдать казакам некоторое количество хлеба, но не иначе как взаймы под проценты, «прося у них кабалы». «Егда возвратитеся, на ком те припасы по цене взяти, и кто отдаст, точно или с лихвой?» — спрашивал купец у ермаковцев. Возмущенные казаки приступили к Максиму «гызом» и едва не убили его. Иван Кольцо пригрозил Максиму, что расстреляет его. Испугавшись угроз, Максим открыл амбары и отпустил запас на казачьи струги «по запросу».

Приведенный рассказ, записанный на страницы Кунгурской летописи С. У. Ремезовым, поражает своей живостью и реализмом. Кажется, что сцена как бы списана с натуры. Жадный купец и удалой казак действуют каждый сообразно своему характеру. Кольцо, не побоявшийся наложить руку на государева посла, не дал бы спуску Максиму Строганову.

Если сведения, положенные в основу Кунгурской летописи, были некогда записаны со слов очевидцев, то возникает вопрос: почему в летописи отсутствуют сведения о боевых стычках Ермака и Кольца с царевичем Алеем на границах строгановских владений?

Придет время, и Строгановы начнут доказывать, что их предки предоставили Ермаку «запасы многие», а также пушечки, скорострельные «семипядные» пищали, дали им «вожей», знающих «сибирский путь», а кроме того, отпустили с ним своих ратных людей из пермских городков — «предобрых воинов триста человек», «литвы и немец и татар и русских». Ранние и более достоверные источники начисто опровергают эти вымыслы. Один осведомленный летописец отметил, что, будучи на Чусовой, Ермак «взял с собою тутошних людей 50 человек». Неизвестно, принадлежали ли они к числу вотчинных ратных людей. Скорее, то были удальцы, решившие податься в казаки и разделить с Ермаком все трудности предстоящего похода.