Чтение онлайн

Ирония заключалась в том, что их замысел родился на основе боевика про Джеймса Бонда, выпущенного в 1977 году, через три года после того, как «Анджела Харрисон» села на мель неподалеку от города Баракоа. По сюжету фильма гигантский супертанкер проглатывал подводные лодки. Идея, что супертанкер может открыть носовую часть и сожрать парочку атомных лодок, очевидным образом представляла собой научную фантастику. А вот мысль превратить затонувший на безлюдном берегу танкер в укрытие для действующей русско-кубинской базы подводных лодок проекта 641 оказалась вполне жизненной.

В середине 1980-х, когда в русских сундуках еще водились деньги, корпус старого танкера разрезали и переделали, превратив в стартовую площадку для тайного патрулирования на подводных лодках. Гибель Советского Союза и начало периода, названного Кастро «трудными временами», привели к тому, что необходимость в существовании кубинского военно-морского флота, не говоря уже о четырех дорогих в использовании, устаревших неатомных подводных лодок, отпала. Впрочем, все-таки имелась причина для сохранения одной из них — подлодки «Б-510», построенной на Адмиралтейских верфях и спущенной на воду 20 октября 1983 года, а в феврале следующего года переданной военно-морскому флоту революционного кубинского правительства. Причина была абсолютно смехотворной, совсем как сюжет фильма про Джеймса Бонда «Шпион, который меня любил».

С 1972 года военно-морской флот США совместно с ЦРУ и телефонной и телеграфной компанией перехватывал телефонные разговоры Советов в Охотском и Баренцевом морях, используя индукционное записывающее оборудование, обслуживаемое с той же регулярностью, с какой почтальон разносит корреспонденцию. В течение десяти лет американцы слушали секретные военные переговоры между советскими военными базами и их начальством в Москве. В конце концов на исходе 1982 года Советы обнаружили так называемые «подслушивающие модули», состоявшие из огромного количества деталей со штампом «Сделано в США». И хотя модули были раскрыты, тем не менее операция считалась одной из самых удачных разведывательных акций времен холодной войны. Американцам с их высокомерием даже не пришло в голову, что то же самое может быть сделано против них самих.

Впрочем, их высокомерие имело под собой все основания. Большинство засекреченных военных и разведывательных переговоров за пределами Соединенных Штатов осуществлялось при помощи зашифрованных спутниковых сигналов, и так было со времен Телстара [11] и первых телекоммуникационных спутников шестидесятых годов.

В специальном отделе посольства США в Швейцарии прекрасно знали, что в огромном центре радиоэлектронной разведки в Лурде [12] , расположенном сразу за аэропортом, могут уловить и проследить любой спутниковый сигнал, отправленный на Землю, и девять тщательно зашифрованных высокоскоростных цифровых линий, которые брали свое начало в посольстве, использовали старый кубино-американский кабель телефонной и телеграфной компании, шедший из бухты Гаваны до Ки-Уэста. Он выходил на поверхность внутри бетонной трубы между Форт-Закери-Тейлор-парком и мысом Уайтхед-Спит. Кабель, проложенный в 1921 году, до сих пор оставался единственной возможностью прямой телефонной связи между двумя странами. Поворот на сто восемьдесят градусов считался вполне допустимым, а потому кубинская разведка прослушивала переговоры с 1986 года, используя подводную лодку проекта 641 типа «Фокстрот» для обеспечения перехвата.

Раз в девяносто дней подводная лодка покидала свое безопасное гнездышко внутри железного корпуса затонувшего корабля, направлялась на северо-восток по Старому Багамскому каналу до Флоридского пролива и занимала позицию на линии в сорока морских саженях между Оулд-Мэн-Ки и Ки-Уэстом. Предыдущая проверка подслушивающего модуля показала, что рейд береговой охраны, организованный Управлением по борьбе с наркотиками, отменен, а это, в свою очередь, привело к внеплановому визиту Аркадия к «Анджеле Харрисон».

Крус еще больше сбросил скорость, когда «Панда» вошла сквозь огромную дыру в корпус корабля. Когда он оказался внутри, глаза у него почти сразу приспособились к полумраку. Подлодка «Б-510», длина которой достигала двухсот девяноста девяти футов, стояла, прижавшись к бетонному причалу, построенному, чтобы обслуживать ее с подветренной стороны корпуса «Анджелы Харрисон». Как большинство русских подводных лодок, построенных для погружения в холодные воды, изначально она была тусклого серо-черного цвета. Но поскольку теперь лодка ходила в водах Карибского моря, ее перекрасили высококачественной, не отражающей свет голубой краской. Всплывая на поверхность, даже при свете дня она оставалась невидимой с расстояния более пятисот ярдов.

Крус с любовью посмотрел на мрачного вида командирский мостик и приземистую боевую рубку, утыканную перископами, на оборудование для погружения, на обнажившиеся из-за отлива трубы торпедного аппарата в носовой части, чем-то напоминающие старый «бьюик роудмастер», на котором работал его кузен-таксист в Гаване. В отличие от большинства современных атомных подводных лодок с баллистическими ракетами «Б-510» сохранила изящные очертания своего непосредственного предка, немецкой «Кригсмарин», класс XXI, появившейся в конце Второй мировой войны. Конфигурация корпуса базовой модели «Б-510» и даже дизельный и электрический двигатели остались почти такими же, как на старой нацистской подводной лодке, возможно потому, что их создали одни и те же конструкторы. Самое большое отличие заключалось в отсутствии оружия на палубе. На немецкой лодке имелись две зенитные пушки — одна спереди, другая сзади. На «Б-510» вообще не было никакого оружия, если не считать нескольких личных пистолетов, шести торпедных снарядов на носу и двух на корме — команда называла их «Pedo у Pingo» («пердун и хер»). Впрочем, это не имело особого значения: любая зенитка была бы бесполезна против истребителя-бомбардировщика «F/A-18».

От большинства подводных лодок и других кораблей прежнего военно-морского флота Советского Союза и того, что осталось от кубинского военного флота, «Б-510» отличалась тем, что имела собственное название — «Бабалу» [13] , написанное жирными черными буквами на корме. Боевую рубку украшали мультяшный Дези Арнес [14] , играющий на конге [15] , и надпись по-английски: «Милая, я вернулся домой!» Как это ни удивительно, имя и картинка были со смехом одобрены самим Великим.

Аркадий выключил двигатель «Панды», и маленький катер заскользил по чернильно-черной маслянистой воде, пока не уткнулся в старые шины от грузовика, защищавшие бетонный причал. Первый помощник Энрико Рамирес следил за погрузкой на «Бабалу» дюжины торпед «Кит», начиненных вместо боевого заряда девятьсот двадцать одним граммом высококачественного героина каждая. Героин производили из отличного афганского опиума, который доставляли в государственную фармакологическую лабораторию в Цзэнчэне, в Китае, где его сначала превращали в морфий. Оттуда его отправляли в порт Синьтан на Жемчужной реке и грузили на один из многочисленных кораблей Китайской компании океанских перевозок, направлявшихся с грузами на Кубу. Как правило, это были балкеры [16] с зерном или суда поменьше со смешанным грузом.

По прибытии в порт Мансанильо на южном побережье Кубы героин упаковывали в старые советские торпеды, чтобы затем погрузить на «Бабалу». В обмен на зерно и героин отправители получали сахар. Затем героин перевозили на борту подводной лодки на Юкатан, а оттуда через границу он попадал в Соединенные Штаты. Благодаря регулярной прослушке телефонных линий Ки-Уэста система была абсолютно надежной и обеспечивала всех участников возможностью заранее узнавать о готовящихся рейдах. Ни один корабль береговой охраны не осмелится остановить судно, принадлежащее Китаю, а поскольку у кубинского военно-морского флота больше не было подводных лодок, никто их и не искал.