Чтение онлайн

Тайлер присел на край кровати.

— Если многие жители покинули город, как сказала горничная, тогда понятно, почему везде такое безлюдье.

— А те, что не уехали? — задумчиво проговорила Джо.

— Остальные инфицированы, и сколько таких, неизвестно...

— Ты знаешь, я заметила, что они боятся света. Свет причиняет им боль. Как Николсу. — Она была сильно взволнована. — Что же это за вирус, который заставляет людей избегать света?

Джо надолго замолчала. Потом снова заговорила:

— Я думаю о том, что сказал Харлей. О синтетическом протеине, входящем в состав корма. Джеффри Андерсон, должно быть, знал об этом. Возможно, знал и его действие. Корм наверняка проходил тестирование.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Возможно, Андерсон обо всем знал и хотел мне рассказать об этом. Но кто-то заставил его молчать.

— Он мог знать о действии корма на животных. Но знал ли он, что произойдет с людьми?

— Я думаю, его заставили молчать. Пригрозив смертью.

— Ну, знаешь, Джо... Здесь тебе не Нью-Йорк.

— Он был очень взволнован, когда мне звонил. Он знал, что за ним следят.

— Кто?

— Это нам и предстоит выяснить.

Тайлер вздохнул:

— Мы даже не знаем, жив ли он. Мы вообще ничего не знаем.

— Мы знаем, что жители Вейкли инфицированы каким-то вирусом. Мы знаем, что он распространяется при употреблении в пищу зараженного мяса. И мы знаем, что заболевшие не выносят яркого света.

— Это ничего не объясняет, — возразил Тайлер. — Почему не все в Вейкли инфицированы этим вирусом? Почему мы с тобой не заболели?

— Я не ем мяса. Я не притрагивалась к нему с тех пор, как приехала в Вейкли.

Тайлер задумчиво потрогал подбородок.

— Если «Ванденбург кемикалз» несет ответственность за распространение вируса, — медленно проговорил он, — то они не захотят в этом признаться. И не допустят вмешательства извне.

— Ты полагаешь, что прекращение телепередач и отключение телефонной связи — это их работа? — недоверчиво спросила Джо.

— А что? Очень может быть. Хотя я сомневаюсь, что они могли бы все это проделать без сообщников.

— Без каких сообщников?

— И это мы также должны выяснить. Надо как-то внедриться в «Ванденбург кемикалз».

Джо молча смотрела на него, лишившись дара речи.

— Ты шутишь? Это место так же неприступно, как Форт-Нокс.

— Туда должна быть дорога. У нас нет выбора.

— Когда?

— Сегодня, — ответил он решительно.

— Но когда именно?

— Я думаю, нам надо ехать вместе. Я не оставлю тебя одну. Не сейчас, во всяком случае...

Она нежно поцеловала его подбородок, отбросила со лба прядь волос.

— А как же твоя ферма?

— Какая теперь ферма? — горько бросил он. — Я вернусь через час-другой. — Он ушел.

Чайник начал закипать, но Джо забыла о чае. Она смотрела в окно, где ветер гнал по темному небу облака.

Был час ночи.

Дубовый стол, стоявший в центре большой комнаты, футов тридцать в длину и двадцать в ширину, блестел как лед на катке под люминесцентными лампами. В комнате пахло мастикой и табаком. В воздухе висел сизый дым. На свежепобеленных стенах висели картины. Тернер над электрокамином выглядел сущим анахронизмом. А все вместе напоминало склад ненужных вещей, столкновение разных культур, эпох и вкусов. Антикварная мебель бок о бок стояла с современными компьютерами, в старинные оконные рамы были вставлены двойные стекла.

За столом сидели пятеро мужчин, перед каждым — блокнот и ручка. В тишине гулко тикали напольные часы — стрелки приближались к трем ночи. Сэр Оливер Торндайк удивленно взглянул на циферблат своих наручных часов и притворно закашлялся, обращая на себя внимание остальных. Это был пятидесятилетний высокий мужчина, плотного телосложения, с густой бородой и грустными глазами. В 1978 году ему было присвоено дворянское звание за работу в области генетики. С 1980 года он работал в «Ванденбург кемикалз». Мужчина кашлянул еще раз и стряхнул воображаемую пылинку с лацкана пиджака цвета морской волны.

— Джентльмены, — наконец изрек он, — так мы начнем?

Коллеги одобрительно кивнули.

Торндайк подбадривающее взглянул на соседа справа — Чарльза Мюира, который наконец-то зажег свою сигарету и с удовольствием затянулся.

— Новый синтетический компонент уже закончен, — сказал Мюир, значительно растягивая слова. — Через неделю будет готов к употреблению.

— Обработан уже ультрафиолетовыми лучами, — уточнил Ричард Невилл, самый молодой из присутствующих.

— Корм должен быть обработан раньше, — сказал Мюир.

— Но мы не знаем, какое действие окажет синтетический протеин, — возразил Невилл, нервно потирая переносицу.

— Вы ведь бактериолог, — назидательно сказал Мюир, — и должны иметь четкое представление...

Торндайк поднял руку:

— Джентльмены, пожалуйста, мы все должны сделать выводы из неудач с первой партией добавок, которая прошла без контрольных проб.

— А кто повинен в этом? — ершился Мюир.

— Ради Бога! — перебил его Мартин Гленденнинг. — Причинен очевидный вред. Мы допустили ошибку. Непоправимую ошибку.

— Да, что бы мы теперь ни предприняли, жителям Вейкли это не поможет, — сказал Мюир, жуя кончик сигареты.

— Мы уже использовали свой шанс, — сказал Торндайк, взъерошив седые волосы. — Это поражение.

— Гениально сказано, — проворчал Мюир.

— Точно ли мы знаем, как вирусная инфекция влияет на жителей Вейкли? — спросил Невилл, нервно играя с обручальным кольцом.

Торндайк взял подшивку газет, полистав, открыл на нужном месте.

— Вот... Первые сообщения показывают, что тут нечто похожее на злокачественную анемию. Точно пока мы не можем описать эффект.