Чтение онлайн

Он раздавил человеческую жизнь.

Но не навечно, сразу же оговорился Форрестер. Короткий отдых в морозильнике, и де Сыртис выйдет как новый!

Сей факт не укладывался в мозгу, шок не проходил. И Форрестер никак не мог решить: померещилось ему или нет, что марсианин без сопротивления дал себя убить?

Эдне и Тайко поджидали его. Они видели драку и остались помочь уладить формальности. Помочь или ему, или марсианину, с горечью подумал Форрестер. Вероятно, это им безразлично. Но, тем не менее, он с благодарностью принял помощь.

Эдне отвезла Форрестера к себе, ненадолго вышла и вернулась с новостью, что его прежняя квартира подготовлена для въезда; затем отвезла его туда и оставила с Тайко, который захотел поговорить.

– Прекрасный бой, Чарлз. Несомненно, ты получил встряску. Черт, я вспоминаю свое первое убийство. Ничего постыдного в этом нет. Но если ты собираешься работать на общество, мой совет - возьми себя в руки.

Форрестер сел и посмотрел на Тайко.

– Какого хрена ты решил, что я помчусь гнуть спину на луддитов?

– Не горячись, Чарлз. Выпей и успокойся. Зеленая кнопка на ручке и...

– Выметайся-ка. Оставь меня одного.

– О Пот!
– с неподдельным раздражением выругался Тайко.
– Ты сам вызвался помочь реализовать программу общества. Недопустимо терять время! Перед нами долгожданный шанс! Зациклившись на сирианах, люди во весь опор ринутся в морозильники, и медперсонал не в силах будет справиться с очередями. Шанс прийти к власти появится у людей с реалистическим подходом к жизни. Мы нейтрализуем угрозу нашествия машин раз и навсегда, а потом...

Тайко остановился и в задумчивости посмотрел на Форрестера.

– Впрочем, пока необходимо выяснить главное: ты с нами или против нас?

Перед Форрестером встала проблема: как объяснить Тайко, что Общество Нед Луд привлекло его элементарной необходимостью зарабатывать на жизнь, а когда сирианин оставил подарок в девяносто три миллиона, то заинтересованность испарилась. Но он не посчитал нужным вдаваться в объяснения.

– Считайте меня противником.

– Чарлз, - сказал Тайко, - меня тошнит от тебя! Кто бы говорил! Ты, с кем эпоха обошлась так жестоко. И ты не хочешь попытаться изгнать зло господства машин? Разве ты...

– Знаешь, чего я хочу?
– сощурился Форрестер, приподымаясь.
– Я хочу, чтобы ты убрался! Живо! Иначе надеру тебе задницу!

– Ты не в своем уме!
– выкрикнул Тайко.
– Позвони, когда придешь в норму. Дозвониться будет нелегко, так как... Впрочем, неважно. Я оставлю для тебя специальный канал. Я понимаю тебя, Чарлз. И я уверен, ты решишь, что пора положить конец эпохи трусости и вернуть человеку... Все! Я ухожу!

Дверь закрылась за Тайко, но Форрестер лежал неподвижно не меньше часа, уставившись в одну точку. Затем он перевернулся на бок и заснул, сожалея только об одном: рано или поздно ему вновь предстоит проснуться.

Форрестер не понимал: почему до сих пор его не арестовали?

А мотивы, по которым преступники добровольно сдаются властям, стали ему яснее ясного. Как невыносимо долго тянулось ожидание! Десять раз в час он брал индж, чтобы сказать: "Я соучастник побега сирианина".

И десять раз в час он останавливал себя. Позже, решал он. Завтра, через час, а вероятнее всего - через несколько минут, но только не в данный момент!

Время от времени индж информировал о поступавших сообщениях - сорок пять за первый день. Форрестер отказался выслушивать их. Он не хотел никого видеть до тех пор... До тех пор...

Вообще, он не хотел видеть никого. Он не мог решить, в какой момент мир раскроется ему, когда в нем возникнет желание снова жить.

Но он знал, что это время еще не подоспело.

Пока же Форрестер изучал квартиру, возможности инджойера и собственное сознание. Он заказывал фантастические блюда и пил странные, пенящиеся напитки вкуса старого пива или топленого молока.

Он слушал музыку и смотрел кинофильмы.

Он отчаянно жаждал колоду карт, но противный индж не понимал описания, так что в пасьянсе ему было отказано.

Желанная анестезия мозга пришла с чтением и перечитыванием того, что оказалось под рукой. Он выучил наизусть письмо жены; руководство по жизни в двадцать шестом веке изучалось им до боли в пальцах от переворачивания страниц.

Во второй день поступило семьдесят сообщений. Форрестер отказался выслушать даже одно.

По его указаниям инджойер выбирал и показывал на стене обзора новости. Единственная тема, интересовавшая Форрестера, - развитие событий в сирианском вопросе. После информационного всплеска первого дня ручеек новостей странным образом иссяк: отрицательные сообщения патрульных зондов повторялись из каждого квадрата пространства, и почти прекратились прогнозы и оценки предполагаемого нападения сириан. Все обозреватели пришли к консенсусу: не раньше, чем через несколько недель.

Форрестер ничего не понимал.

Он ясно помнил, что Сириус находился на расстоянии около пятидесяти световых лет, а индж подтвердил, что способ преодолевать барьер скорости света пока не открыт. В конце концов Форрестер склонился к мнению, что сириане могли посылать сообщения со скоростью, превышающей скорость света, как это было на Земле, и даже если улетевший сирианин не возвратится на родную планету, то наверняка пошлет сообщение. Существовала вероятность того, что сирианский военный патруль курсирует в непосредственной близости от Солнечной системы. Но патруль так и не объявился. На третий день поступило с дюжину сообщений, и Форрестер отказался заслушивать их.

Большую часть времени он спал.

Он владел девяносто тремя миллионами долларов и имел идеальное здоровье. А лучшего способа распорядиться своими достоинствами он не знал.

– Инджойер! Объясни, в чем я провинился перед Эдне?

– Разъясните понятие вины, человек Форрестер. В мою память не вводились данные о ваших антисоциальных актах.

– Перестань паясничать. Почему после нескольких дней знакомства я не понравился Эдне?

Индж принялся объяснять категориями гормонального баланса, рассказал о модуляционной вариативности подкорки, о полярных компонентах эмоций и псевдоэмоций...