Эпоха Крыгова
Шрифт:
– Вы проницательны, как Шерлок Холмс.
А эта Розалия Леопольдовна явно не дура. Только вот одевается невпопад. И белые лосины, и мохеровая кофта укрупняют ее и без того пышные формы. С другой стороны, прогулка с собакой - не прием в посольстве...
– И это тоже весьма кстати - нисколько не осудила Роза Геннадия Азаровича за непростительную, с точки зрения Фаины, нелюбовь к животным. Хотите, устрою вам и вашему псу приличный заработок?
– Приличный заработок дают сейчас только финансовые махинации и контрабанда алкоголя. А я, к сожалению, отношусь к законопослушной части населения.
– Вот именно, что к сожалению!
Роза распутала перехлестнувшиеся поводки, оттянула свою суку от рвущегося к ней Фая.
– Однако в данном случае вы будете перед законом чисты. Разве что налоговая инспекция на вас немножко обидится. Но организаторы этого бизнеса умеют хранить тайну; вы, судя по всему, тоже. Мне продолжать?
– со значением спросила госпожа Сидорова. Да, ей вполне шло это обращение - госпожа. Теперь она смотрела на Безменова как на дворнягу, которую по доброте душевной собралась накормить.
Это даже интересно. Что дает ей основание так надменно относиться к незнакомым - а значит, и ко всем - людям? Может, ее муж - министр? Или, бери выше, крупный бизнесмен?
– Торжественно обещаю никому и никогда не рассказывать то, что сейчас от вас услышу! Под салютом всех вождей!
– вскинул над головой руку Безменов.
– Даже собственное жене!
– подсказала Роза.
– Тем более собственной жене!
– Между прочим, это довольно серьезно. Вы зря надо мною подсмеиваетесь.
– Серьезно - это сколько? И за что?
– От пятисот баксов и выше за каждый выигранный бой. За участие, конечно, меньше. Но на нового бракованного "бульку" хватит.
– Собачьи бои, значит?
– Из вашего... Фая, кажется?
– Полное имя - Файтер. В переводе - боец, истребитель.
– Из вашего Файтера получится отличный бойцовый пес. Уж я-то вижу. Через неделю как раз начнутся отборочные схватки. И если ваш питомец выйдет в финал... Там ставки - не менее двух тысяч баксов. Ну, согласны?
– Вот так, сразу? Собаку... жалко все-таки. Живая тварь...
Две тысячи - это много, очень много. Можно будет купить хороший компьютер и вести расчеты не только на работе, но и дома. Запустить программу на всю ночь - и пусть "Пентиум" потеет. Тогда уже через пару месяцев можно будет напылить настоящие, кондиционные зеркала...
Геннадий Азарович перехватил поводок покороче, наклонился над Фаем, сделал то, что делал очень редко: почесал пса за ухом. Фай блаженно прикрыл глаза и даже к суке перестал рваться.
– Собаки всю жизнь дерутся, - пожала пухлыми плечами Роза, - это их способ жизни. И в отборочных схватках вам ничего не грозит. Ну, покусают немножко... Это в финале бой до победного. Но у вас уже будет тысяча баксов в кармане, хватит на нового пса.
Безменов, решивший было наотрез отказаться, заколебался.
За тысячу баксов тоже можно купить компьютер. Правда, медленный и с короткой памятью, но все же...
– А как с вами связаться, если что?
– Я сама позвоню. Назову только место и время, а вы уж сами решайте, будет вам пес по-настоящему служить или только даром харчи переводить.
Возле ближайшей к "собачьей" дорожке девятиэтажки остановилась черная иномарка, просигналила протяжно и требовательно.
– Ну, мне пора, - заторопилась госпожа Сидорова.
– Быстренько говорите свои телефоны... И никому ни слова!
– напомнила она, внося продиктованные Безменовым цифры в электронную записную книжку. Геннадий Азарович о такой и мечтать не смел.
Придержав рвущегося за сукой пса, Геннадий Азарович дождался, пока Фай успокоится и, отпустив его на длинный поводок, включил приемничек.
Кажется, поэт все еще продолжал читать свое стихотворение:
"Умерли все: Языков, Ясперс, Я-бу-бу, Я-бу-га, Я-зи-зи...
– бубнил он что-то нечленораздельное, а потом начал и вовсе подвывать: Я-о-у... Я-э-о... Я-у-ю... Остался я один. Только я остался!" - неожиданно подвел он черту.
Ведущий передачи тоненько заржал. И лишь после этого до Безменова дошел смысл стихотворения.
Ага, значит, все выдающиеся люди умерли. Остался один Крыгов, о чем он громогласно и заявляет. И ведущему это кажется чрезвычайно остроумным. А мне? Почему мне-то не смешно? Неужели действительно, как говорит Ромка, я "устарел"?
Геннадий Азарович не позволил Фаю отметиться возле очередного ориентира и, рискуя порвать поводок, направил-таки пса в угодную себе сторону, к дому.
Ни о каких собачьих боях, конечно, не может быть и речи. Собачье это дело, А было бы заманчиво... Уже через месяц - компьютер. Свой, действительно персональный...
Дабы избавиться от бесплодных мечтаний, Геннадий Азарович увеличил громкость. На междусобойчике, происходившем в студии где-то очень далеко, то ли в Праге, то ли в Лондоне, речь теперь шла об одном из немногих писателей-детективщиков времен застоя Юлии Степанове. Ведущий передачи никак не мог простить Степанову претензий на интеллектуализм. И эти претензии были ведущему столь неприятны, что он назвал недавно умершего писателя подонком.
Тут уж не выдержал даже гениальный поэт.
– О покойниках плохо не говорят, - напомнил он.
– Ну, тогда я беру свои слова обратно, - хохотнул ведущий.
Безменов брезгливо выключил приемник.
Похоже, эти двое только себя и свое ближайшее окружение почитали интеллектуалами и вообще "выразителями мироощущения эпохи". Эпохи Крыгова, то бишь. А на земле нет более противной породы людей, чем живые гении. Причем их мнение о самих себе история почему-то никогда не разделяет.