Эпидемия
Шрифт:
— Он передал записку, — вспомнил Гарин.
— О-о-о! — оживился Алексей. — Предсмертное послание миру, захлебывающемуся в собственных соплях? Интересно. Давай почитаем.
Гарин достал из кармана смятый тетрадный листок в клеточку. Пятна крови на нем стали бурыми. Он развернул записку.
С первого взгляда стало ясно, что писал человек умирающий: слова разбегались во все стороны, строчки наползали друг на друга, и нажим был неравномерным — кое-где буквы были еле видны, а где-то ручка прорвала бумагу насквозь.
— Что это за слово? — спросил Гарин.
Он положил записку на стол. Алена встала с дивана и заглянула через его плечо.
— По-моему, «ЧИП», — сказала она. Алексей рассмеялся.
— Андрюха, Чип — это ты. А она, стало быть — Дейл.
— Да перестань ты! — отмахнулся Гарин. — «ЧИП блокирует активацию нейраминидазы. Радиус действия — 5 метров. Документы в ячейке на Савеловском вокзале. Шифр…»
Цифры были неразборчивы, но, если напрячь фантазию, из них можно было сложить шифр ячейки автоматической камеры хранения.
— ЧИП… — повторил Гарин. — Наверное, это та черная коробочка…
Он достал странный предмет, напоминающий пейджер. «Пейджер» подмигивал красным огоньком светодиода.
— Фу-у-у! — Козлов глубоко вздохнул и снова потянулся к бутылке.
Гарин закрыл ее пробкой и убрал на край стола. Алексей уставился на него взглядом обиженного ребенка, у которого отняли любимую игрушку.
— Знаешь, Андрюха! Мне кажется, он темнит. Судя по всему, этот ЧИП ему не сильно помог. Ребята, вас откровенно кидают.
Гарин старался к нему не прислушиваться, но должен был признать, что резон в его словах есть.
— Документы…
Алена взяла свой стакан и выплеснула содержимое в раковину. Затем налила воды из-под крана и жадно выпила.
— Наверное, они просто ищут документы. Значит, надо рассказать, где они находятся, только и всего. Тогда они от нас отстанут. Точно! Надо позвонить и назвать шифр!
Гарин поморщился.
— Алена! Куда позвонить? Кому сказать?
— Тем, кто за нами охотится!
— Как ты себе это представляешь? Я не успел обменяться с ними телефонными номерами!
— Постойте, ребята! — вмешался Козлов. — Назовете вы номер ячейки и шифр или отдадите документы лично в руки — сути это не меняет. Вы в любом случае — опасные свидетели! А теперь и я с вами — заодно!
Гарин подошел к окну. К четвертому корпусу, самому дальнему от въездных ворот, неслась очередная «скорая».
— Я думаю, что мы все-таки должны забрать эти документы, — сказал он.
— Зачем?!
Алена и Алексей воскликнули это хором, не сговариваясь.
Гарин пожал плечами.
— Тогда у нас будет предмет торга, — он помолчал и добавил после паузы. — Давайте-ка выпьем кофе!
— С коньяком? — уточнил Козлов.
Генерал Карлов смотрел, как референт наливает кофе в большую белую кружку.
— Сахару?
Карлов покачал головой.
— Коньяку? — референт достал плоскую металлическую фляжку.
— Нет, — отрезал генерал и так сурово посмотрел на референта, что тот поспешно убрал фляжку обратно во внутренний карман.
— В целях дезинфекции, — оправдывался молодой человек.
— В целях дезинфекции хорошо подходит хлорка.
— Так точно, — согласился референт и поставил кружку на край стола.
Карлов придвинул стопку бумаги и долго выбирал самый острый карандаш. Наконец он нашел тот, который его устраивал, а остальные достал из пластикового стакана и передал референту.
— Поточи! — коротко бросил он.
Молодой человек взял карандаши и вернулся к своему столу, где стояла электрическая точилка.
Карлов тем временем набрасывал очередной рисунок — две человеческие фигурки, мужская и женская.
Фигурки куда-то стремительно бежали, мужчина тащил девушку за руку, и ее длинные волосы развевались на ветру.
— Кто такой этот Гарин? — спросил генерал. Он и так знал ответ, но все же хотел услышать его еще раз.
— Врач, — развел руками референт. — Обычный врач.
— Обычный врач? И он ушел от группы зачистки? Причем ушел дважды: первый раз в кабинете, а второй — устроив аварию на шоссе?
Этот вопрос поставил референта в тупик. Откровенно говоря, он и самого Карлова ставил в тупик. На его памяти такого не случалось, чтобы кто-нибудь ушел от группы зачистки. Как, скажите, пудель может вырваться из зубастой пасти элитного бультерьера, обученного убивать?
— Наверное, ему просто повезло… — робко подал голос референт.
— Послушай, мальчик! — Карлов развернулся всем телом к помощнику. — Ты можешь проработать здесь до самой пенсии и остаться «шестеркой» на побегушках. Такое бывает. Я знаю генералов, которые так и остались тупыми шестерками. Знаешь, почему? Потому что у них слишком богатый словарный запас. А в моем лексиконе — постарайся это хорошенько запомнить! — отсутствуют слова «везение», «случай», «удача»… И самое главное — в нем нет слова «невозможно». Это — не мужское слово, ты не находишь?
— Так точно, товарищ генерал!
— Если ты и дальше собираешься сыпать бабьими прибаутками, вроде: «чему быть, того не миновать» или «так получилось» или «наверное, точно», то нам лучше расстаться. Должность начальника первого отдела на резиновом заводе в каком-нибудь Зажопинске тебя устроит?
Референт молчал, но в его молчании ясно читалось решительное «нет».
— Я так и думал, — кивнул Карлов. — Тогда, будь любезен, соответствуй, — он снова вернулся к рисунку и, уже понизив голос, спросил. — Контакты установлены?