Чтение онлайн

– Вы, господин спецагент, меня проверяете, что ли? Я непроизвольно расхохотался так, что часть закуски вылетела у меня изо рта.

– А если не проверяете… – продолжал Полковник, – тогда я не пойму, кто доверил такому субъекту важное задание? Или ты мне наврал, Ездок? А удостоверение подделал.

Я поспешил заверить, что ничего, кроме правды, ему не говорил. (Говорил, конечно, но насчет спецагента ведь действительно не солгал.)

Расстались мы почти друзьями. Захмелевший Полковник на прощание крепко пожал мне руку.

– Выполнишь свое задание, приезжай. Назначу своим заместителем. Ты нормальный мужик, я вижу. А что циничный, так все разведчики циничные.

Я вывел свой грузовик за ворота части и покатил по бетонке. Стоял погожий, очень тихий летний вечер. Тайга чуть вздыхала под ветром, от нее веяло мощью и покоем. Хотелось остановиться на обочине, заглушить движок и сидеть тихо-тихо, впитывая пряные лесные запахи и прислушиваясь к вековому завораживающему бормотанию леса. Который стоял тысячу лет назад и, хочется верить, будет стоять еще через тысячу, когда наш прах вместе со всеми мерзостями смахнет с лица земли ветер времени.

Чокнутого Полковника прозвали так по заслугам. Но тогда я вдруг остро позавидовал ему. Его странности, черт побери, если разобраться, были возвышенными и благородными. В своих причудах он оставался русским офицером с большой буквы. Меня же, здравомыслящего и расчетливого, нельзя было и близко поставить рядом с этим чудаком. Но циклиться на таких мыслях я не собирался. Других проблем хватало.

Позже, оказавшись в этих местах, я пару раз наведывался к Полковнику. Не по делу, а просто так, выпить самогону и почувствовать себя хоть на час нормальным военным человеком.

Хрипатый в караулке наконец узнал меня.

– Сейчас доложу, – сменил он гнев на милость. Вскоре одна створка ворот приоткрылась, и я шагнул на территорию части. Фонари здесь не горели, с дизельным топливом становилось туго, и его экономили. Но даже в темноте было заметно, что дорожки и плацы густо заросли осокой. Выпалывать ее оказалось некому. Я прошагал метров сто и толкнул дверь приземистого строения с парой светящихся окон. В командное помещение электричество еще подавали. В коридоре тускло тлела лампочка, высвечивая обшарпанные стены, некогда выкрашенные темно-зеленой «казарменной» краской.

Я толкнул дверь командирского кабинета. Полковник, похоже, еще не ложился. Сидел за тем же самым канцелярским столом, будто и не вставал со времен нашей последней встречи. Только традиционная бутыль с самогоном отсутствовала.

– Разрешите?

Он равнодушно кивнул, не выразив ничего по поводу моего неурочного визита. Это на него не походило.

– Проходи, садись.

Я уселся за приставной столик. Полковник рассматривал какие-то бумаги. На кой черт они ему нынче сдались?!

– Как живешь? Зачем явился? – спросил он, не прекращая чтения.- Чай будешь?

Он оставался бесстрастным, и в этом бесстрастии я уловил какой-то надлом. Сдавал наш Полковник, сдавал с каждым днем все больше и больше. При тусклом свете настольной лампы я заметил, как осунулось и посерело его лицо, как избороздили его морщины. В груди у меня вдруг возникло какое-то странное тошное чувство. Я не сразу понял, что это такое. И лишь потом догадался, что ощущаю Полковника. Он определенно был серьезно болен. Хоть спрашивать об этом его нельзя… А если с ним что-нибудь случится? Гарнизон, конечно, разбредется. В городе рано или поздно узнают, что склады больше никто не охраняет. Веселые могут наступить последствия. Ко всему прочему, не исключено, что где-нибудь в недрах рукотворных сопок, в укромной кладовой, хранится какая-нибудь устаревшая ядерная боеголовка. У людей в Зоне с мозгами полный швах. Боеголовка могла бы стать аргументом для тех, кто хочет вырваться за периметр и не попасть в санлагерь. Я даже думать не хотел, что случится, если с обеих сторон в ход пойдут подобные аргументы.

– Товарищ полковник, – сказал я проникновенно, – чаю не хочу, но мне очень нужна ваша помощь.

– Да? – Он поднял глаза от бумажного листа. – Для выполнения сверхсекретного и архиважного задания?

– Так точно. Я не лгу. Я коротко рассказал ему о том, что произошло в городе, о нашей экспедиции и Урках, по сути, уничтоживших ее. Рассказал, понятно, не все, а столько, сколько нужно.

Под конец моей речи в Полковнике проснулся интерес. Он перестал делать вид, что занят важными делами, и спросил:

– Что вы предполагаете обнаружить в Эпицентре?

– Не могу знать. Приедем – увидим.

– Глупость! – резко сказал Полковник, но, помедлив, добавил: – Но когда-то надо же начинать. Хочешь уничтожить бандитскую колонну?

Вертеть было незачем.

– Так точно. И мне нужно серьезное вооружение.

– С бандитами я сам воевал. Законченная сволочь, – сказал Полковник. – Вооружение я тебе дам. – Он постучал пальцами по столу. – Ты прав, устарели наши склады. «Ос» и «Шмелей» у меня нет. А с противотанковыми управляемыми реактивными снарядами ты обращаться умеешь?

– С ПТУРСами? Так точно.

– Вот и возьми. Хорошая вещь, хоть и старая. Сколько тебе?

Я прикинул, что на мотоцикле Харлея мы больше двух не увезем. И попросил пару.

Полковник снял телефонную трубку и велел доставить на КПП два комплекта.

– Я, майор, теперь, кажется, понимаю, – сказал он мне, – про твое спецзадание. Я, признаться, думал, что врешь ты, как сивый мерин. Плюнул на службу, как все на все, и мотаешься Ездоком. А отпустил тебя тогда, потому что… сам понимаешь: долг платежом красен. Теперь вижу: не врал. Туда, в сердцевину, кто-то должен заглянуть. Так ты уж постарайся. Потому и оружие даю. Никому бы не дал, а тебе даю. Для дела. Ты только с бандюками поосторожнее, не подставься. Я бы тебе и своих бойцов дал, но не могу. Некого. Со мной – четырнадцать человек осталось. А если без меня, вообще чертова дюжина.

Мне было и грустно, и чуть-чуть смешно. Вот ведь как повернули события! Даже Чокнутый Полковник уверовал в мою важную общественную роль. Очень кстати, иначе ПТУРСов мне бы не видать. А кто я, на самом деле, такой? Точно, бывший майор. И что спецагент – не то чтобы неправда. Но, по сути дела, Ездок и Ездок, и никто больше. Давно им стал и надолго, возможно, навсегда. Потому что, наверно, нутро такое, подходящее. Сложились обстоятельства – оно и проявилось. Ведь не хочу я быть ни майором, ни спецагентом. Ездоком, правда, тоже не шибко хочу. Но из всех зол это для меня наименьшее.