Чтение онлайн

Человек не может жить в этой многоярусной клетке. Это все равно что жить в динамо-машине!

Рядом с этим сверкающим сталью решеток Большим Каньоном известные Энн прежде маленькие тюрьмы — домики Восточного Женского приюта, стальные и деревянные клетки Грин-Вэлли — казались уютными, как мансарды старинных особняков.

От запаха пота, кухни, уборной, помоев, дешевого трубочного табака, раздавленных тараканов и карболки июльская духота становилась еще более невыносимой, но расходившиеся во все стороны полосы стали казались холодными, как лед. Энн содрогнулась.

— Ну как, шикарно? — сказал капитан Уолдо. — Тысяча шестьсот камер. Просторно, а? Из них всего только в трех сотнях сидят по двое. — Капитан любовался решетками с гордостью царя Соломона, созерцающего своих тысячу шестьсот отпрысков. — Да, сэр! Вот где настоящая тюремная реформа! Самая прочная сталь, какая есть в продаже!

По коридору, в котором они стояли, шатаясь, плелось какое-то подобие человеческой фигуры — небритое, землисто-бледиое, дряхлое существо в рваном, некогда черно-красном полосатом халате и в зеленоватой фланелевой пижаме.

— Добрый день, капитан! Добрый день! Добрый день! Какая у вас тут славная девочка! Да, сэр, славная девочка! Поди сюда, крошка! — Старик подкрадывался к ним бочком, размахивая своими щупальцами.

— Пошел вон, папаша, а не то я спущу на тебя собак!

Капитан Уолдо проговорил это без всякой злобы, но старик тотчас же заковылял прочь, многозначительно подмигивая и поглядывая на Энн через плечо. Поманив Энн обратно к лестнице, капитан Уолдо ухмыльнулся.

— Презабавный старикашка: мы почти не заставляем его работать, хотя он неплохой уборщик — отлично подметает коридоры. И, позвольте вам заметить, если кто меня слушает и выполняет все мои приказы, так это он! Да, сэр! Ходит за мной, как побитая собачонка!

— А за что он сюда попал?

— Говорят, что-то у него было с его собственной дочкой, а потом соседи донесли, будто он убил ее ребенка. Наверняка все это враки. Прекрасный, послушный старик! Хотя говорят, будто однажды пришлось влепить ему сто плетей — еще когда он первый срок отсиживал.

— Ах вот как! Первый срок. Когда же это было?

— Еще до меня… впрочем, постойте… лет пятьдесят пять назад. Но с тех пор он у нас исправился.

Они поднялись еще на два стальных пролета, спустились по двум пролетам вниз, прошли еще по одному, похожему на канализационную трубу коридору и очутились в женском отделении, занимавшем три яруса в конце одного из ответвлений гигантской буквы Y. С этого места тюрьма не производила такого подавляющего впечатления, как из круглого зала. Здесь было всего восемьдесят камер и сто заключенных — в девятнадцать раз меньше, чем в мужском отделении. Подавляющего впечатления это зрелище не производило, нет, но когда Энн шла по пустым коридорам мимо пустых цементных камер со стальными решетками вместо дверей, ей стало просто страшно. Обстановку каждой камеры составляли двухъярусные нары, сделанные из стальных труб, расшатанная табуретка, колченогий столик, жестяной таз, жестяной кувшин и большое жестяное ведро — все убранство в комнате женщины на пять, десять, сорок лет жизни.

По проходу между рядами камер шныряли тараканы, а один раз над головою Энн прошмыгнула огромная крыса. Как и в мужском отделении, коридор был пропитан запахом карболки и пота.

— Черт бы побрал этих грязных лентяек! Никак не заставлю их вывести клопов! — весело заметил капитан Уолдо. — А теперь смотрите. Вот четыре камеры для смертниц — отдельное помещение в конце коридора. Со специальной лестницей в подвал, прямо к виселице. Очень удобно, если надо казнить женщину. В камерах смертниц мы разрешаем арестанткам держать фотографии — конечно, только близких родственников, и притом не больше двух. Надо же как-то подбодрить их напоследок! Вот сюда.

Еще раз взмахнув ключами, он открыл помещение с четырьмя камерами. Здесь, как ни странно, царила невероятная суматоха. Два здоровенных стражника в синих форменных куртках с медными пуговицами заталкивали в камеру что-то вроде бешеной собаки, которая, кусаясь и царапаясь, пытается выбраться из мешка. Энн узнала негритянку-убийцу Лил Хезикайя. Со старухи сняли платье из черного атласа и соломенную шляпку и облачили ее в полосатую бумажную форму, застиранную до того, что она приобрела цвет высохшего кухонного полотенца.

— Посадите ее на место, ребята, — небрежно бросил капитан Уолдо стражникам. — Фотографии и отпечатки пальцев сняли? Эй! Не давайте ей так брыкаться! Что это с вами, ребята? Неужто вы испугались черномазой старухи? Хватайте ее за ноги! Вот так!

Заперев решетчатую дверь, один из стражников осклабился и сказал:

— Да, сняли со всех сторон. Ей-богу, не завидую той надзирательнице, которая будет сажать ее в ванну. Не иначе как старая чертовка спятила!

И тут, преодолев свой столбняк, Энн наконец сказала то, что пыталась сказать уже несколько раз:

— Она вовсе не сошла с ума, капитан Дрингул! Она просто перепугана.

Ш 253

•- Знаю, знаю, детка. Сейчас она успокоится. Привыкнет. Впрочем, мы все равно быстренько стащим се вниз и повесим, так что это не так уж и важно. А такие часто чумеют. От страха не понимают, что сделать они все равно ничего не могут. Но потом они замолкают, вон как та старая идиотка. Мы с ней порядочно повозились, зато теперь она ведет себя как следует и сидит тихо.

Он показал на вторую женщину, сидевшую в камере смертниц под наблюдением двух надзирательниц. Она и в самом деле вела себя тихо. Лицо ее казалось белой маской, в провале которой горели глаза. Сгорбившись, она неподвижно сидела на своей табуретке, и только кончики пальцев без устали скользили вокруг полураскрытого рта. Голова ее чуть-чуть склонилась набок, словно голова повешенной.

Капитан Уолдо оставил Энн у старшей надзирательницы миссис Битлик, кабинет которой находился этажом выше женских камер.

— Здравствуйте, сестрица Битлик! Ну как тут у вас, все в порядке? Эта барышня приехала из Бостона. Хочет поучить нас, старых дураков, как управляться в тюрьме. Ну, девочки, будьте паиньками. А вы подумайте над тем, что я вам сказал, мисс… э-э-э… Виккерс. Не пройдет и недели, как вы увидите, что я был прав.

— Однако! — произнесла миссис Битлик, когда капитан Уолдо, галантно помахав шляпой, удалился. — Скажите, пожалуйста! Первый раз вижу, чтоб капитан Уолдо самолично провожал кого-нибудь сюда. Большей частью посылает этого наглого черномазого Энкера. Не иначе, как вы ему приглянулись. Советую быть с ним поосторожнее!

Глядя на Энн своими бесцветными выпученными глазами, миссис Битлик дружелюбно усмехнулась. Затем миссис Битлик (описать ее не представляется возможным: она более или менее походила на женщину с более или менее тронутыми сединой темными волосами в синем, более или менее форменном платье) с полчаса толковала Энн о том, что хоть она, как видно, подруга и любимица миссис Уиндлскейт, ей, однако же, следует усвоить, что здесь, в Копперхед-Гэпе, никаких любимчиков нет и что она должна знать свое место и выполнять правила так же неукоснительно, как если бы она приехала сюда из-за Голодного Хребта.