Чтение онлайн

Время от времени глаза его вспыхивали огнем, на губах мелькала горькая усмешка, а затем он снова, впадал в задумчивость.

Бежать, но куда? С одной стороны, вроде бы напрашивался путь в Российскую империю. Там налаженные связи, приятели, но там оставались и Лопухины. К тому же в такой малости как выдача беглого преступника, император сыну отказывать не станет.

Значит или к французам, или за океан. В колонии. Так куда же направиться?

Пронзительно свистнуло, паровоз окутался паром и переполненный людьми разного облика и положения перрон, пополз назад. Сначала редко, потом все чаще застучали колеса, убаюкивающе закачался вагон, и молодой человек невольно вспомнил как начиналась эта печальная история.

***

Все началось месяц тому назад.

Мажордом, важный и импозантный, как главный герой в концовке мастерградского фильма «Москва слезам не верит», вышел на середину просторного зала, где на высоком потолке, украшенном позолотой, лепниной и росписью, резвились пухлые ангелочки, а вниз свисала, заливая электрическими огнями, люстра уже не мастерградской, а российской работы гусевской хрустальной мануфактуры. Но все равно дальние углы зала терялись в полумраке. За огромными окнами с редкой сеткой переплета виднелась зелень деревьев и темнеющая синева предосеннего, закатного неба.

Посох глухо ударил об пол, слуга провозгласил басом, достойным церковного певчего:

– Белый танец, дамы приглашают кавалеров!

Бал у графа Шувалова Ивана Максимовича старшего – не самое главное событие светской жизни славного города Петрограда – не столицы Российской империи, но, услады сердца государя Петра Великого. Но и на такой попасть небогатому студенту морского факультета знаменитого на всю Европу московского университета, да еще и обучающегося за королевский счет – большая удача! К тому же еще и иностранца, хотя и родовитого. Вильчек уже неделю как расстался с бывшей пассией – Анастасией Лопухиной и, по извечной мужской ветрености, успел утешиться и, пребывал в поиске новой возлюбленной. Не столь капризной, как прежняя, чей многочисленный и горластый род, несмотря на кратковременную опалу, снова возвысился, так как пребывал в родстве с императорским. Первая жена Петра Великого: Евдокия, до замужества Лопухина, подарила ему троих сыновей.

На втором этаже, где блестели металлом и лаком многочисленные оркестрантские трубы, скрипки, виолончели, контрабасы, оркестранты устало отложили инструменты в стороны. Блеснула позолотой трубы еще одна мастерградская придумка – граммофон. На квадратной коробке из красного дерева золотая накладка: на червленом поле белый единорог. Щит, увенчанный коронованным дворянским шлемом, поддерживали лев и гриф. Вещь изготовлена на заказ – дорогая и именная. В граммофон отправилась пластинка из шеллака. На обратном пути из Дальнего Востока корабли останавливались в индийских портах, где этот ценный ресурс закупали в больших объемах.

Могучие звуки вальса поплыли над толпой, останавливая разговоры, а юные сердца заставляя мечтать о высоком, чистом.

Опершись спиной об затянутые тканью стены, Вильчек стоял среди приглашенных на бал однокурсников – таких же беспечных шалопаев, как и сам. Они успели выпить по паре бокалов весьма изрядного красного вина, которого в изобилии поставляли дружественные России королевства Греция и Болгария. Впрочем, и вина из недавно присоединенной к империи Армении тоже были весьма недурны. И потанцевать пару раз с прелестницами, коих на балу было преизрядно. Один из приятелей – земляк, германец по национальности, шепнул Генриху, что видел его бывшую, но сколько Вильчек не всматривался в густую толпу гостей, по которой шныряли лакеи с подносами, полными бокалов вина и закусок, так и не нашел ее.

Молодые люди говорили о женщинах и разговор этот был Вильчеку весьма интересен.

– Сударь, – перед ним присела в книксене девушка. В белоснежном бальном платье немного ниже грудей опоясанном широкою лентой и обнаженными плечами, она была прелестна. Темноглазая и светловолосая, совсем молодая красавица. Ладная фигура, но совсем не хрупкая, полная силы и диковатой грации. Лицо немного простоватое, но милое, правильных очертаний, немного по-славянски скуластое. На точеной шейке алмазное колье, несомненно мастерградской или чрезвычайно похожей работы. Словом, это был нравившийся Генриху женский тип.

– Вы танцуете?

К величайшей удаче Генриха он недавно научился модному танцу, сводившему с ума высший свет Петрограда: вальсу и не ударил в грязь лицом. Давно прошли те времена, когда смущенный новичок, к тому же разговаривающий с заметным акцентом, умел танцевать только церемонные европейские танцы.

– Несомненно, сударыня, – сказал с легким акцентом, только добавляющего ему шарма и изогнул руку перед прекрасной незнакомкой.

Музыка закружила их в танце. Девушка не отводила горящего взгляда от лица партнера, а когда, словно невзначай, он слегка коснулся обнаженного плеча, ее тело вздрогнуло.

А вокруг все летели, кружась, такие-же молодые, светлые, заставляя сердце невольно сжиматься в предчувствии.

– Я Александра Шувалова, племянница хозяина, – едва слышно прошептала девушка.

– Ну меня, вы должно быть знаете, – прошептал юноша в ответ.

– Ну кто же не знает дамского угодника из Силезии Генриха Вильчека!

Юноша слегка поперхнулся, отводя взгляд. Даже так?

– Ну что вы, слава моя слишком преувеличена!

Девушка ответила лукавым взглядом. От танца она раскраснелась и выглядела еще краше.

Они кружились и кружились в танце, не замечая, как из глубины одного из коридоров за ними следили недобрые глаза.

После танца Генрих проводил даму назад, они присели на диван, около серебряного самовара. Вильчек взял бокал вина и девушка сока, и они долго болтали, обо всем и, в то же время, ни о чем. Он с жаром рассказывал забавные эпизоды из жизни, перемежая их с выученными книжными анекдотами. Александра сидела прямо, сдержанно улыбалась, иногда хихикала, посматривая изредка то на свою полную красивую руку, легко лежавшую на круглой коленке, то на красивую грудь. Рука время от времени поправляла бриллиантовое колье или складки изящного платья.

Мило улыбнувшись, девушка удалилась «попудрить носик», а Вильчек, откинувшись на диван предался мечтам о новой знакомой. Никогда будущее не представлялось молодому человеку в столь розовом свете, как в эти мгновения, когда он смотрел на окружающее сквозь бокал кроваво-красного вина из недавно присоединенных армянских областей. Девушка просто чудо. И с извечным мужским легкомыслием он совершенно не против завязать новые отношения!

Дождавшись, когда девушка скроется из виду, однокурсник – германец, тяжело вздохнул и, присев рядом, вполголоса обратился к Вильчеку.