Чтение онлайн

Эльдару хотелось заорать. Запрокинуть голову к ясному небу беспечной весны, неотвратимо утекающей в лето, и зареветь в две драконьи глотки, чтобы выкричать, выплеснуть из себя боль потери, вытолкнуть ее прочь и развеять по ветру. В его будущем Кати не существовало. Девушка, что сейчас лежала на койке, окруженная медицинской техникой, предназначения которой Эльдар не понимал, никогда не знала господина Смирнова.

Это было очень больно, однако правильно, и после долгих мучительных размышлений он сам пришел к такому выводу. Сохранив магию, Катя никогда не была бы счастлива — Эльдар был уверен, что, в конце концов, из нее бы выросла Лиза номер два: алчная, жесткая и бесконечно одинокая. И даже лишившись магии, но оставшись с ним, Эльдаром, Катя никогда не была бы в безопасности. Она заслуживала жизни без чудовищ. Ему оставалось только разобраться с последствиями приема Катей эликсира и вложить в нее воспоминания о минувших месяцах, в которых не было ни следа человека с камнем меречи вместо сердца.

«Должно быть, такова моя природа», — устало подумал Эльдар. Он всегда ломал жизнь женщинам, которых любил больше себя самого, и ничего не мог с этим поделать. Зверя, сидевшего в нем с рождения, не выкорчевать, как ни пытайся. Можно убить одного, но на его месте неминуемо возникнет другой — выползет из тени, поднимется за плечом и станет терпеливо ждать своего часа.

Но он мог забрать зародыш будущего чудовища из Кати. И не допустить, чтобы звери протянули к ней лапы хоть когда-нибудь. Она выбрала жизнь без магии, и это было правильно. А он мог сделать так, чтобы Катина дальнейшая жизнь была бы самой хорошей — такой, какой она никогда не стала бы с ним. Единственное, что он мог сделать для Кати — отказаться от нее.

Бледная, совсем маленькая, похожая на куклу, а не человека, Катя лежала на койке, и Эльдар смотрел на девушку и не понимал, что плачет.

— Я любил тебя больше, чем ангелов и Самого… — хриплым, каким-то чужим голосом произнес он и, окончательно сорвавшись на сипение, еле слышно промолвил: — Катя, прости меня.

Она не услышала этих его горьких слов, и Эльдар почему-то подумал, что так и надо. Так будет лучше для них обоих. Потому что Кадес все-таки оказался прав, пусть Эльдар и отрицал его правоту со всем возможным старанием: он никогда не любил Катю — так, потянулся к чему-то хорошему и светлому, чего ни разу не встречал ни в себе, ни в тех, кто был рядом. А потом оказалось, что даже этого мимолетного движения души не было. Скука и любовь к приключениям и авантюрам, приправленные небольшим количеством страсти — вот и все.

Протянув руку, Эльдар ухватил один из золотистых канатиков, тянувшихся из ауры над головой девушки, и, зажмурившись, с усилием потянул на себя. Канатик извивался, палил и жегся, пропекая ладонь чуть ли не до кости, он не собирался сдаваться, упрямо цепляясь за желтое варево ауры, но Эльдар не уступал тоже и продолжал тянуть. В конце концов, прозвучал звонкий хлопок, канатик отделился от ауры, и Эльдар, бросив его на пол, смотрел, как тот пляшет на кафеле и медленно гаснет, лишившись подпитки.

Желтое свечение стало медленно затихать. Силы, переполнявшие Катю, по капле утекали прочь — избавившись от паутинки невидимости, Эльдар смотрел, как угасает огонь, который охватывал Катю, и думал, что история эндоры закончена. Розовый сверкающий шарик ложных воспоминаний выскользнул из потайного кармана и прыгнул на обожженную ладонь. Помедлив, Эльдар осторожно подул на него, и шарик, подхваченный его дыханием, поплыл к Кате и медленно растворился в ее ауре. Когда сияние окончательно угасло, и девушка открыла глаза, то Эльдар постарался улыбнуться как можно искреннее и радостней, хотя вряд ли ему когда-либо было настолько плохо на душе.

— Привет, — мягко сказал он. — Проснулась?

Катя испуганно посмотрела на него и едва слышно промолвила:

— А где я?

— В больнице, в реанимации, — объяснил Эльдар. — В аварию попала, когда ехала из аэропорта. Помнишь?

Девушка нахмурилась, припоминая, потом кивнула:

— Да, помню.

«Еще бы ты не помнила, — печально подумал Эльдар. — Я ведь вживил тебе очень качественные воспоминания».

— Короче, жить будешь, — произнес он. — Что ж, удачи тебе, Катя. Пойду твою маму позову.

— Спасибо, — улыбнулась Катя, и Эльдар прекрасно понимал, что она забудет о нем, как только он покинет помещение. Так будет лучше для них обоих — возможно, если это повторять как можно чаще, то он действительно сможет в это поверить.

Так и случилось. Когда Эльдар вышел из реанимации, умудрившись не наткнуться на любопытных, и стал спускаться по лестнице, Катя уже забыла, что с ней кто-то разговаривал. Между вторым и третьим этажом Эльдар увидел целую процессию: давешнего строгого врача, который засовывал купюры в карман, голема Артема и заплаканную женщину, должно быть, маму Кати, которую голем заботливо поддерживал под руку. Эльдар вспомнил, каким этот простой парень был в Параллели, и подумал, что Кате повезло. Действительно повезло. Ей нужен спокойный надежный человек, а не психопат, которого болтает по жизни то в одну сторону, то в другую.

— Только недолго, — сурово произнес врач, и Эльдару почему-то страстно захотелось съездить ему по морде, так, чтобы эта самодовольная жадная харя расцвела кровавыми потеками. Голем испуганно посмотрел на него, но не сказал ни слова, и Эльдар сделал вид, что идет по своим делам, занят только своими мыслями и проблемами и не замечает ни Артема, ни плачущую немолодую женщину в дорогом костюме под белым халатом.

Пусть идут. Теперь у них разные дороги.

Покинув территорию больницы, Эльдар затолкал в урну скомканный белый халат и почти без чувств опустился на ближайшую скамейку. Он прекрасно понимал, что все это скоро пройдет, и тянущая боль в области сердца, там, где уверенно возился маленький, но крайне деловитый осколок камня меречи, перестанет его мучить. Он вернется в Велецк, снова займется клубом, в котором сейчас наверняка царит полная анархия, и постепенно обо всем забудет. Но до того момента, когда воспоминания поблекнут и станут похожи на старые выцветшие фотографии на стене, надо еще дожить.

Впрочем, Эльдар не сомневался, что доживет. Вздохнув, он поднялся и неторопливо побрел к небольшому магазинчику в соседнем здании — хотелось пить.

Когда перед ним остановился сверкающий темно-вишневый внедорожник, так и кричавший о том, что им владеет чрезвычайно важная персона, Эльдар почти не удивился — просто отстраненно подумал, что раньше Лиза не любила внедорожники. Впрочем, кто этих женщин разберет, что им нравится, а что нет. Они и сами себя не понимают.

Да и Лизе теперь по статусу положено разъезжать на таких машинах: больших, стильных, доведенных до ума в самых дорогих тюнинг-студиях Европы.

Опустилось стекло, и госпожа гхоула Совета негромко произнесла:

— Поехали, прокатимся? Ты ведь не занят?

— Нет, — ответил Эльдар, послушно нырнув в кондиционированный полумрак автомобиля, пахнущий дорогой кожей, натуральным деревом панелей и чем-то еще, должно быть, властью. Когда водитель вывел машину на дорогу, то Лиза спросила:

— Как ты?

— Не очень, — откровенно промолвил Эльдар. Лиза смотрела на него с искренним сочувствием, за которым просматривалось что-то еще, неясное, но важное, и Эльдар почему-то поспешил добавить: — Но это пройдет. Просто я всегда немного переживаю, когда одна история закончилась, а другая еще не началась.