Эндана
Шрифт:
– А от конюшен?
– Не получилось, но в дальнем деннике щеколда на окне откручена. И еще я курицу жареную припрятал.
– А у меня только яблоко.
Перешептываясь, дети рассовали оставленную с ужина еду по карманам и открыли дверь.
Свечи и часть гномьих огней уже потушили, в коридорах и залах, примыкающих к спальням их высочеств, царил полумрак.
Две маленькие незаметные тени скользнули вдоль стен к лестнице, замирая от каждого шороха.
Сегодня в замке царило необычное оживление. Еще бы, ведь бал прервали неожиданным объявлением: война!
Крылатые гонцы, засветло выпущенные из королевской голубятни, уже несли нерадостную весть во все уголки страны.
За всю историю существования Энданы ее народу не раз приходилось отстаивать свою независимость, отбиваясь от желающих урвать кусок плодородной земли. И хотя последняя война случилась еще во времена правления Ноттана Храброго сто двадцать лет тому назад, до сих пор в государстве все дети в возрасте двенадцати лет проходили годовое обучение в ратных школах. Поэтому все энданцы умели как минимум стрелять из арбалета. Наиболее способных мальчиков оставляли учиться дальше. Девочек забирали домой. Подданные Аттиса слыли здравомыслящими людьми и справедливо полагали, что военная карьера – это совсем не женское дело.
Завтра глашатаи с утра протрубят сбор войск, и луга перед городом запестрят походными шатрами. Потянутся вереницы всадников и пеших воинов, прибавится работы у кузнецов и трактирщиков, затуманятся невеселыми мыслями женские глаза. Одно слово – война.
Глава 2
Большая лапа пробороздила в соломенной подстилке денника глубокий след, подгребая ближе куриное крыло. Круглый оранжевый глаз грифона моргнул, присматриваясь к незваным посетителям, оседлавшим ограждение загона. Животное явно не одобряло приход поздних гостей, хотя от угощения не отказывалось.
Их высочества, устроившись верхом на двери большого вольера, делились едой с его обитателем – экзотическим подарком беглых варнабских послов.
Огромный зверь был очень хорош. Его мощное тело, словно броней, было покрыто плотным, темно-коричневым оперением, отливающим на свету рубиновыми всполохами.
Зверь был опасен: черный тяжелый клюв справился бы с любой кольчугой, а удар когтистой лапы сломал бы с одного удара лошадиный хребет.
Грифон снова моргнул и по-птичьи склонил голову набок, словно пытался высмотреть: а не завалялся ли среди соломы незамеченный кусок угощения.
– Дай мне еще курицы, Эдвин! Я хочу подойти ближе. – Принцесса требовательно протянула руку, не отводя взгляда от животного.
– Не надо! Он тебя прихлопнет одной левой! Вон как глазами сверкает! – поежился Эдвин, проследив, как грифон проглотил куриное крыло.
– Не прихлопнет! Они людей не едят, я читала.
– А он тоже читал? Может, он об этом не догадывается?!
И словно в подтверждение слов принца зверь, громко щелкнув клювом, с интересом посмотрел на детей.
– Ну, дай, не жадничай, я все равно подойду! – не испугалась заинтересованного взгляда Леа. Девочка перекинула ногу, перевернулась на живот и осторожно сползла вниз.
– Леа, не ходи к нему! – попробовал урезонить сестру принц, но безрезультатно – Леа сделала первый шаг к опасному зверю. – Вот демон… Ты упряма, как мул! – выругался Эдвин, спрыгивая следом.
Леа, не тратя времени на пустые раздумья, отобрала у мальчика остатки курицы и вытянула вперед руки, предлагая хищнику угощение. Затем медленно-медленно, стараясь не спугнуть собственную отвагу, маленькими шагами приблизилась к животному. Грифон, неторопливо, по-кошачьи потянувшись, встал и в ожидании пригнул голову. Несколько долгих секунд ребенок и опасный хищник смотрели друг на друга, потом грифон аккуратно снял клювом с ладошек девочки предложенный кусок, запрокинул голову и проглотил.
Леа, придвинувшись еще ближе, погладила бока животного:
– Эдвин, он такой, такой… – От охватившего ее восторга девочка не сумела подобрать нужные слова и попросила: – Ну погладь его!
Не желая уступать в храбрости сестре, мальчик бочком, вдоль стены, протиснулся к грифону и потрогал сложенное крыло:
– Какие огромные перья!
Грифон, свысока осмотрев назойливых гостей, как-то совсем по-человечески вздохнул и осторожно улегся на подстилку. Дети, осмелев, тут же залезли на него верхом. Принцесса, прижавшись щекой к шее зверя, зарылась двумя руками в перья и что-то тихо нашептывала ему. Мальчик, с удобством растянувшись на широкой, как стол, спине грифона, взирал на сестру сверху вниз немного снисходительно.
– Знаешь, Леа, – принц серьезно нахмурил брови, подражая отцу, – правду говорит Кэтлин – ты все-таки немножко ненормальная. Да и я тоже.
Леа повернула к брату совершенно счастливое лицо, и ее веселый смех колокольчиком раскатился под высокими сводами королевских конюшен.
Утро во дворце началось с переполоха. Пропали самые младшие члены королевской семьи. И если объяснение исчезновению принца еще могли дать открытая дверь и пропавший запасной ключ, то принцесса исчезла из запертой комнаты. Вопли ее няни, перемежающиеся с причитаниями о том, что этот ребенок кого угодно сведет с ума, привлекли внимание к пустым комнатам детей.
Особо никто не испугался – раз пустыми стояли две комнаты, значит, их высочества сообща устроили очередную шалость. Теперь главной задачей было вовремя выловить маленьких шалопаев, пока они что-нибудь не натворили. Опять-таки у родственников пропажи уже имелся определенный опыт, поэтому старший брат их высочеств, молодой принц Герэт, первым делом направился к конюшням. Зрелище, которое ожидало его у вольера для редких зверей, повергло в шок славного юношу, стоило только открыть дверь загона.
Опасный хищник неподвижно лежал на подстилке, по-птичьи растопырив крылья, чем напомнил его высочеству виденную в детстве наседку. Под крыльями животного, уютно прижавшись к его бокам, посапывали дети. С первого взгляда они выглядели весьма довольными… в отличие от взъерошенного зверя. Похоже, грифону, отягощенному заботой о двух «птенчиках», этой ночью отдохнуть не удалось.
Увидев Герэта, столбом застывшего у двери, он с видимым облегчением поднялся и осторожно пихнул клювом одного из спящих детей. Если судить по длине волос – Леантину.