Эндана
Шрифт:
На этом месте Гуалате пришлось прервать рассказ, потому что Леа расхохоталась. Она сразу поняла, на что покушалась ее мстительная подружка. Дождавшись, когда принцесса отсмеется, Гута продолжила свой рассказ.
Утро во дворце началось с гневных воплей пострадавших от мести Гуалаты посланцев. Краски царевна выбрала самые яркие: прически грубиянов густо позеленели, а усы и бороды стали ярко-красными. К тому же от краски остались пятна на коже, и складывалось впечатление, что послы больны странной разновидностью лишая.
Царица Санага сразу догадалась, чьих рук это дело, да Гуалата и не думала скрывать – не хватало, чтобы из-за нее наказали невиновных людей!
Отмыть послов не получилось, их коротко подстригли и обрили, а в качестве наказания царевну тоже остригли, оставив волосы той же длины, что и у послов. Впрочем, сильно извиняться за дочь царица не стала, посоветовав иноземцам как можно быстрее убраться из страны.
И вот теперь Гуалате приходится отращивать волосы, но оно того стоило. Видела бы Леа лица телгетцев, она согласилась бы с ней.
Девочки еще немного посмеялись над незадачливыми дипломатами, а потом Леа неожиданно заявила:
– Ты знаешь, а мне кажется странным, что их правитель подобрал редкостных дураков для такой важной миссии. Ведь у нас послы были ничуть не лучше. Как ты думаешь, для чего это ему, а?
Гуалата задумалась над загадочными целями властителя Телгета, но ненадолго. Гораздо сильнее будущую правительницу интересовало, как провела лето подруга, так что на энданку тут же обрушился град вопросов.
Леа с загадочным видом полезла в сумку и выудила оттуда богатство, нажитое в честном бою.
– Здорово! – восхитилась царевна, подкинув на ладони увесистый зуб заутара. – Пойдем, покажем остальным! А то Цетина третий день хвастает когтем облезлого медведя. Лично мне кажется, никакой это не боевой трофей, а медведь сам издох от старости!
Третий год обучения принес много тренировок и уроков. Порой у учениц почти не оставалось времени для сна. Наставница стала еще требовательней, учителя еще строже, но вместе с тем наконец пришло чувство восхитительной свободы. Теперь девочки могли выходить за пределы школы, чем они с удовольствием пользовались.
Подруги изучили почти весь город. Леа по старой памяти время от времени наведывалась на базар, ожидая приезда гнома, но Р’Омус не появлялся. Зато степенный Тирас с радостью принимал девочек у себя, а его пес забывал о достойном его возраста поведении и играл с детьми, как полугодовалый щенок.
В один прекрасный день в двери школы постучалась сухопарая женщина. Леа и царевна как раз возвращались с прогулки и видели, как почтительно приняли в школе незнакомку, закутанную в плотный плащ по самые брови. Заинтригованные подруги, проводив ее до порога отведенной комнаты, сразу попробовали разузнать, чему будет учить новый преподаватель (так они решили обе). Наставница только отмахнулась от девочек, заявив, что от любопытства еще никто не умер и что они узнают все в свое время вместе с другими детьми. Упрямую Гуалату такой ответ не устроил. Выждав, пока наставница скроется за поворотом, царевна беспардонно постучала в комнату приезжей. Не успела девочка убрать руку, как дверь распахнулась.
На пороге стояла пожилая женщина. Все видимые части ее тела от сухих щиколоток до подбородка украшала татуировка. Даже под замысловатым узором были заметны красивые мускулы на руках. Взгляд женщины светился мудростью и тем светом, что дается людям, по-настоящему ладящим с собой и миром.
– Приветствуем вас, досточтимая госпожа, в стенах нашей школы, – неожиданно сменила тактику Гуалата. – Будут ли у вас пожелания?
Леа не верила своим глазам: подруга скромно склонила голову, передумав задавать вопросы. Женщина, улыбнувшись, отрицательно покачала головой. Гуалата, ничего не говоря, схватила принцессу за руку и потащила прочь, обратно в комнату.
И только сев на кровать, царевна восторженно прошептала:
– Ты знаешь, кто к нам приехал?!
Леа молча смотрела на подругу, ожидая продолжения.
– Это живая легенда нашего народа – Куруни! К нам приехала Куруни! – неожиданно закричала девочка, а потом перешла на возбужденный шепот: – Лучший мастер по искусству защиты!
Принцесса поразилась – в голосе подруги звучала такая гордость, будто она хвалилась собственными победами.
– Мы будем у нее учиться! – закончила Гуалата убежденно. И, глядя на недоуменное лицо Леа, вздохнула: – Эх ты, темнота необразованная, сейчас расскажу.
После этих слов царевна поведала вот какую историю: Куруни не принадлежала к народу азанагов. Она родилась на далеких островах, лежащих почти у предела мира, и прожила там до тридцати лет. Народ новой наставницы слыл искусными рыбаками и ныряльщиками. Рыба и дары моря – вот что составляло богатство жителей Янтарной Гряды.
Любой взрослый житель островов мог задерживать дыхание в воде не меньше пяти минут. А одна семья хранила секреты «кшон тхан» – искусства защиты. Никому из чужеземцев не раскрывали рыбаки своих секретов и сами никогда не покидали пределов архипелага.
Еще одна особенность делала жителей Янтарной Гряды непохожими на остальных обитателей мира: их тела густо покрывали узоры татуировок. Самую первую наносили в пять лет во время обряда инициации – обретения истинного имени. Каждое значительное событие оставляло цветной след на коже, по которому знаток мог узнать уже при первой встрече почти все об этом человеке. И у Куруни, проживи она еще с десяток лет, узоры полностью закрыли бы даже лицо. А когда человек умирал, его ладони и ступни покрывали последним узором: защитными рунами, помогавшими в загробном мире.
Жители Гряды принадлежали к народу туру. Они верили, что на глубине моря живет огромный золотой змей с рубиновыми зубами. Тяжесть золота не позволяет змею подняться на поверхность, поэтому он в бессильной злобе грызет основание островов, набивая камнями свое ненасытное брюхо. И когда истачивается основание до тонкой перемычки, морские волны начинают шатать землю, а змей бьет в нее головой, обрушивая в море. Тогда на обед чудовищу достаются все живые существа с суши, и он вырастает. А потом ползет по дну к другому острову, и история повторяется.