Эндана
Шрифт:
– Ладно, – великодушно согласилась ее высочество, – все равно сегодня с папой будет разговор, и дядя, наверное, придет. Может, поддержит меня. А ты на всякий случай все же подумай – где раздобыть одежду.
Эдвин беспечно махнул рукой:
– Тут и думать нечего! Сменяем пару моих штанов и туник через слуг.
Леа кивнула, соглашаясь:
– Хорошая идея, но лучше – мои платья, их точно не хватятся, да и выросла я из них.
Принцесса посмотрела в окно. Непогода разошлась не на шутку: молния расколола небо кривым зигзагом на две части, глухо зарокотал, раскатился и оглушительно рявкнул гром. Струи дождя скрыли от глаз сад в серой пелене – пожалуй, не погуляешь.
Девочка слезла с подоконника, поежившись от пахнувшей из окна прохлады, а потом подошла к зеркалу и критически осмотрела себя – не хватало еще получить выговор от отца за внешний вид.
«Так, пятен нет, дырок тоже пока нет, надо только расчесать волосы», – подвела итог ее высочество.
– Позже увидимся.
– Я с тобой, – подхватился с места Эдвин.
– Ты уже все слышал, – напомнила Леа.
– Ну и что? – искренне изумился его высочество. – Мне и второй раз интересно!
Дети пошли длинными переходами к кабинету отца. Стоящая на посту у входа стража поведала им, что его светлость Рикквед уже подошел и принц Герэт тоже.
Аттис сидел в любимом кресле за столом, занимаясь явно не королевским делом: очинял перо маленьким ножом. Рикквед с удобством развалился на диване и, как обычно, курил трубку. Герэт устроился на подоконнике в точно такой же позе, как получасом ранее сестра, не хватало только яблока.
Леа, недолго думая, забралась с ногами в свободное кресло, а Эдвин растянулся на толстом пушистом ковре.
Король отложил в сторону перо и выжидающе посмотрел на дочь. Девочка вздохнула – она уже порядком устала от этих бесконечных расспросов, но знала: папе придется рассказать все. Немного помявшись, ее высочество попросила:
– Я хочу, чтобы все сказанное осталось в этом кабинете.
– Почему? – подался вперед Аттис.
– Тебе, папа, решать, но мне кажется, что так будет лучше, – не стала вдаваться в подробности Леа.
И она рассказала, стараясь выражать свои мысли четко и связно, об обряде, о дарах, об азанагах, о школе и об участии в поимке банды работорговцев. Сухо и без эмоций. Леа хотела убедить взрослых в том, что способна отвечать за свои поступки. Что азанаги уже предоставили ей это право, а теперь она ждет его от семьи.
Аттис переглянулся с братом. Они поняли, что пытается втолковать принцесса.
– Ты слишком быстро взрослеешь, – грустно сказал король.
Он смирился с тем, что любимую дочку ждет особая судьба, и лично он ничего не может с этим сделать.
Эдвин тем временем дотянулся до ноги Леа и дернул ее за штанину, напоминая об обещании.
– А ты слишком медленно! – отреагировал на движение сына король. – Может, мне стоит переговорить с царицей Санагой и о тебе?
И, увидев, как загорелись от этой идеи глаза сына, его величество безнадежно махнул рукой.
– Ты лучше отдай этого охламона под мое начало через годик, – посоветовал Рикквед.
– Придется, – согласился король.
Герэт, молчавший все это время, попросил:
– Леа, можно посмотреть поближе на волшебные дары?
Еще через полчаса, когда всеобщее любопытство было удовлетворено, Леа высказала просьбу отпускать их с братом в город одних. Как девочка и ожидала, командир «невидимых» ее поддержал:
– Пусть прогуляются, вещи я им найду, а то ведь непорядок.
Он подмигнул брату, и тот согласился, зная, что одни младшенькие не останутся, – в распоряжении Риккведа достаточно «невидимых», свободный человек всегда найдется.
Довольные дети тут же убежали, а взрослые, включая наследного принца Герэта, остались «пошушукаться», как изволил выразиться Рикквед.
В комнате Леа поджидала неприятность в образе Ривы, портнихи и ее величества. На этот раз упорная няня привела в подкрепление королеву. Портниха уже успела разложить на столе образцы ткани и теперь увлеченно рисовала на бумаге фасон наряда.
Ее высочество страдальчески закатила глаза, затем сделала каменное лицо и подошла к матери. Эдвин, недолго думая, прошмыгнул следом и пристроился в дальнем углу на стуле, надеясь получить дополнительное развлечение от разгорающегося спора.
– Мама, это все к чему? – Холодный тон девочки сразу дал понять, как она относится к предстоящему занятию.
Королева широко улыбнулась:
– Ты помнишь, не за горами бал, а у тебя ни одного платья.
Леа прикинула, успеет ли она до ежегоднего эпохального события вернуться в школу.
Нет, не успеет. Отъезд состоится через неделю после бала.
Девочка снова посмотрела на мать, потом на портниху и, наконец, вынесла решение:
– Я соглашусь, если сама выберу ткань, фасон и смогу забрать платье с собой. Да, и еще, я надену его только на бал, – стерла она торжествующую улыбку с лица няни.
– А с собой зачем?
Королева расслабилась, она не ожидала, что принцесса так легко согласится.
Девочка пожала плечами, она и сама не знала зачем. Мало ли что может пригодиться за пределами школы.
Эдвина выпроводила из комнаты Рива, а саму Риву – принцесса. Королева осталась, чтобы принять участие в обсуждении. Остаток вечера заняла портниха, вырваться из ее «когтей» девочке удалось только к ужину.
Поев, Леа и Эдвин удрали на Смотровую башню дворца и весело провели время, поглощая принесенный с собой десерт и разглядывая зажигающиеся звезды. Принцесса показывала Эдвину знакомые созвездия, когда над головами детей пронесся длинный, слегка светящийся силуэт большого животного, беззвучно вспоровшего небесное пространство огромными крыльями.
– Что это?! – севшим голосом спросил принц.
– Не знаю, – прошептала в ответ девочка, так и застыв с поднятым пальцем, – но похоже на дракона!
Животное уже исчезло в темноте, путь его лежал в сторону Ледяного хребта.
– Дракон? – Эдвин недоверчиво посмотрел на сестру, а потом обрадованно заявил: – О, я слышал от слуг, что в предгорьях на севере пастухи несколько раз видели дракона! Неужели это правда?! Вот здорово, а я думал, что они перевелись.
Леа прикусила губу в раздумье: