Эндана
Шрифт:
Леа хотела отказаться, но Еней успела потянуть ее руку на себя, и принцессу пронзила такая боль, что она просто потеряла сознание. Пришла в себя Леа уже в воздухе, на спине драконихи. Ее заботливо обнимала подруга.
Заметив, что Леа очнулась, Гуалата участливо поинтересовалась:
– Ну, как ты себя чувствуешь?
– Отлично, – усмехнулась принцесса и тут же услышала знакомый мощный рык.
«Детеныш, тебя что, в детстве не учили, что нельзя хватать руками первое, попавшееся на глаза?»
Всю дорогу до Орамбима дракониха неодобрительно фыркала, косясь в сторону принцессы янтарным глазом, но больше ничего не говорила. Гуалата молчала, наслаждаясь полетом, – ведь неизвестно, когда еще выпадет подобный случай.
Леа тоже была немногословной. Ее мучила боль, и все ее мысли крутились вокруг этого. Хвала богам, что в тот раз у Арзилы хватило умения залечить раны принцессы. Руки обросли новой кожей, и от ожога не осталось и следа.
Верховная жрица тоже отчитала принцессу за беспечность.
– Ваше высочество! Вам стоит помнить, что боги снабдили вас защитой от магии, но не от всего прочего. Вы могли погибнуть! Этот песок смертелен для любого живого существа из нашего мира! – затем Арзила, помолчав, улыбнулась: – Но вы, признаюсь, оказали неоценимую услугу, сумев донести его сюда, в храм. Теперь, пожалуй, мы сумеем узнать, где находятся эти проклятые Врата.
Округлая пластина чуть сильнее прижала ее высочество к спине Сипхораты – дракониха приземлялась. Леа, зевнув, осторожно села, стараясь двигаться так, словно тело вдруг стало хрустальным.
Неприятная это штука – сломанные ребра. Зато получится в первый раз дойти до Арзилы своими ногами, а то что-то в последнее время с этим не везло.
Очередное появление драконихи в Варнабе вызвало бы не меньший ажиотаж, что первое и второе, задержись она там хоть на минуту. Однако этого не случилось: Сипхората приземлилась лишь для того, чтобы ссадить всадницу. Светловолосая девушка неловко, оберегая себя от боли, спустилась по распластанному крылу, склонила голову в прощальном поклоне, и дракониха снова взмыла в небо.
Девушка уже была знакома служительницам Омари, так что странницу, не задавая лишних вопросов, проводили к Верховной жрице. Гостья осталась в храме на пару недель, и на это время коридоры снова заполнил горький аромат лечебных настоев.
Исчезла энданка так же внезапно, как и появилась. За ней прилетел другой крылатый зверь – темно-коричневый грифон.
Глава 23
Тиар с любопытством вертел головой по сторонам. Солнечный свет после туманной темноты прохода казался слишком ярким, как и зеленая трава луга и синее небо над головой. Еще было очень тепло. В Кенлире до сих пор лежал снег по оврагам, а в Эндане лето уже вступило в свои права.
Красивая оказалась страна у соседей. И люди в ней жили приветливые. Тиар секунды не жалел, что откликнулся на приглашение короля Аттиса. За правителя Тиар оставил Деруена, хотя старик не особо этому радовался.
Много воды утекло с тех пор, как принял северянин посла далекой Энданы. За год дорога к тайному проходу превратилась в накатанную санями и телегами купцов колею. Посол Энданы граф Донье оказался отличным собеседником, и король скоротал в его компании немало вечеров. Слушая графа, Тиар невольно вспоминал другого энданца, который вот также рассказывал о далеких странах и народах. Как-то раз, оставшись с чужеземцем наедине, Тиар спросил, как король Аттис узнал о дороге в Кенлир.
Граф в ответ только пожал плечами: мол, о туннеле известно с незапамятных времен, а недавно жрецы прислали весть, что через него можно пройти. Кто стал первым смельчаком, ступившим под мрачные своды пещеры, – неизвестно. Наверное, какой-нибудь воин Аттиса.
На другой вопрос: «Нет ли при дворе короля юноши по имени Леон?» – его величество ответа тоже не получил. На просьбу посла описать неизвестного юношу король только развел руками. Не было у таинственного энданца особых примет, кроме красоты да отменного нахальства. Граф тоже развел руками – в юности многие молодые люди отличаются некоторой непочтительностью к чужому авторитету, а красота – примета уж больно субъективная. На том и закончились попытки короля узнать о судьбе бывшего телохранителя.
Посол любезно провел делегацию Кенлира сквозь туннель. Под землей Тиар почувствовал, как присматривается к нему неведомая сила, словно решая: пропускать или нет. Правитель понял – это и есть те самые стражи, о которых толковал граф. Взгляд задержался лишь на мгновение – видно, Тиар и его спутники опасений у стражей не вызвали. Короля Кенлира это обрадовало: значит, нет больше среди придворных ни оборотней, ни слуг Нейман. Вот только Алба стала бледнее обычного.
На вопрос его величества, как она себя чувствует, девушка неохотно ответила:
– Хорошо, просто страшно как-то стало.
Тиар промолчал в ответ. Он не хотел брать с собой сестру, помня о причине разлада с энданцем, но ее высочество умела настоять на своем. Год у девушки выдался нелегкий. Сначала несчастная любовь, затем потеря ребенка, потом затяжная болезнь. Король решил: пусть хотя бы поездка рассеет тень неудачи над головой принцессы. Тем более что она так и не оставила идею выйти замуж за принца.
Да что греха таить, Тиар тоже рассчитывал найти жену: у короля Аттиса три дочери на выданье. Третья, правда, слишком молода для брака, но ведь и Тиару спешить особо некуда, так что решено: которая понравится, ту и посватает. Эндана, если верить послу, сильное государство. И династический союз будет выгоднее всего. Тем более что Тиару давно пора наследниками обзаводиться.
Властитель Кенлира вздохнул: не радовала его возможная женитьба, но долг перед государством превыше личного счастья. Одно хорошо – старшие дочери Аттиса, если верить портретам, были весьма недурны собой. Как выглядела младшая, Тиар не знал: когда писали миниатюры, девушка находилась в соседнем государстве то ли на обучении, то ли в заложницах. Слухи о принцессе Леа ходили самые разные, и если им верить, то стоило десять раз подумать, нужна ли такая жена. Хотя… возможно, именно в Кенлире только такую и надо.