Энчантра
Шрифт:
Пробегая меж зеркал, встроенных в покрытые шипами стены, она мельком видела своё отражение — дикую девушку в великолепном платье, за которой гнался лис, похитивший её сердце.
Влетев в центр лабиринта, она наткнулась на Роуина — он уже ждал её там.
Позади него, в следующее мгновение, из воздуха возник Грейв.
И тут же — Нокс, вставший рядом с братом, расплывшийся в ухмылке от уха до уха. Кольцо на её пальце пылало так, будто вот-вот прожжёт кожу насквозь.
— Благодарю тебя, — сказал Нокс искренне. — Это будет действительно великолепный финал.
Роуин сделал шаг вперёд, и Женевьева попятилась, пока не упёрлась спиной в изгородь.
Ад — это клубящаяся тьма и тайны. Прямо как человек, стоявший перед ней.
— Я презираю тебя, — выдохнула она, когда чёрные щупальца магии, струившиеся из его ладоней, обвили её запястья и шею, вдавливая в колючую стену лабиринта. Тот самый соблазнительный заряд, что всегда пробегал по её коже, стоило ему оказаться слишком близко, вспыхнул вновь, и она стиснула зубы, подавляя жар, расползающийся по венам. В прошлый раз, когда его тени оплетали её вот так, между ними было куда меньше одежды.
Он двинулся следом за своей магией, приближаясь, пока его грудь не прижалась к её.
— Любовь. Ненависть. Одна страсть, только имена разные, — прошептал он. — И как легко размывается грань между ними, не находишь?
— Нет, — процедила она. — Для меня всё предельно ясно: я тебя ненавижу.
Он наклонился медленно, до самого уха, и прошептал:
— Докажи.
Позади него Нокс захохотал от удовольствия.
А затем Роуин произнёс почти беззвучно:
— Две правды и ложь?
Из-за его плеча Женевьева увидела, как Нокс с Грейвом переглянулись, не понимая, что происходит.
— Пошёл к чёрту. Как будто я поверю хоть одному твоему слову после этого.
— Давай, бедовая, сыграй со мной в последний раз, — усмехнулся он.
— Ладно, — её улыбка стала хищной. — Начинай.
— Ты любишь меня, — начал он.
У неё перехватило дыхание.
Он протянул руку и коснулся её лица, нежно, кончиком большого пальца провёл по щеке.
— Ты моя.
Он прижался ко лбу Женевьевы.
— И, наконец. Твой план гениален… но, думаю, он не сработает.
Сердце Женевьевы всё ещё бешено колотилось после двух первых фраз. Когда они продумывали всё это последние пару ночей, она сказала ему: удиви меня — выбери свои тайны сам. Маленькая игра. Только их двоих.
— Что, чёрт побери, здесь происходит?! — взорвался Нокс, делая шаг вперёд.
Женевьева улыбнулась. Роуин ослабил хватку, и она вытащила из кармана Замок Души.
— Правда. Правда. Ложь.
— Что происходит?! — взревел Нокс.
Позади него Грейв поднял руку — и в следующую секунду заморозил Дьявола на месте.
Нокс зарычал, и Женевьева увидела, как каждая мышца на теле Грейва напряглась до предела, жилы на его бицепсах вздулись так сильно, что казалось, вот-вот лопнут.
— Делайте, — процедил он сквозь зубы. — Я долго его не удержу.
Женевьева сжала кулон на своей шее и распахнула медальон. Всё началось с того самого момента, когда она впервые увидела Замок Души. Но когда она рассказала Роуину о своей идее, они оба поняли, что без помощи Грейва им не справиться. Уговорить его было не просто — особенно после того, что случилось в спальне Роуина. Понадобились часы уговоров, миллион обещаний и бесконечные упоминания Салема, но в конце концов они убедили его: это их последний шанс спасти всю его семью.
Грейв с самого утра пошёл к Ноксу и осторожно посеял в его голове идею — не убивать Женевьеву, а захватить её душу. Он также подбросил ему мысль, что можно стравить обоих братьев с ней, снять с них магические ограничения, чтобы у публики не осталось ни капли сомнений. Нокс должен был быть заворожён.
Он не устоит перед хорошим спектаклем, сказал тогда Роуин. И оказался прав.
— Готова? — спросил он теперь.
Женевьева уже кивнула… и вдруг замерла.
— Роуин?
— Да? — прошептал он.
Она отправилась в Энчантру, чтобы найти ответ — почему чувствует себя чужой в собственной семье. И нашла его. Того, кто сделал её частью своей семьи. Хотела она того или нет.
Последний год она мечтала снова стать той девушкой, которой была до Фэрроу. До того, как он разбил ей сердце, сжёг её мечты и утянул в темноту. Но Роуин был прав.
Свет был там, где была она сама.
— Может, вы наконец поторопитесь, чёрт бы вас побрал?! — задыхаясь от напряжения, прошипел Грейв.
— Я твоя, — прошептала она. — Позаботься о моей душе, ладно?
А затем она опустила руку, обхватила его ладонь — ту, что сжимала охотничий клинок, — и без тени колебания направила лезвие себе прямо в сердце.
Глава 45. УГАСАНИЕ
Каждый миллиметр её кожи пылал, когда она, ошеломлённо глядя вниз, увидела, как из её груди торчит клинок. Но в этот раз огонь не пугал её — потому что разжёг его он.
Словно наблюдая за собой со стороны, Женевьева увидела, как Роуин вытащил нож из её тела, и вместе с лезвием из раны вырвался сияющий синий свет. Роуин поднёс раскрытый медальон к танцующей энергии, и Замок Души мгновенно всосал её внутрь, захлопнувшись с отчётливым щелчком.
Я держу тебя, — прошептал он.
Она увидела слёзы в глазах Роуина. Но прежде чем смогла поднять руку, чтобы коснуться его, всё вокруг начало медленно погружаться в чёрноту.
Роуин.
Роуин.
Ро…
Ро…
…
НАЗАД К НАЧАЛУ
Глава 46. СЕРЬЁЗНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ
Когда Женевьева очнулась, её сознание было затуманено, но обстановка казалась до боли знакомой. Она с трудом разлепила веки и прищурилась, всматриваясь в темноту своей детской спальни. Тело налилось тяжестью, во рту пересохло. Она медленно приподнялась, опираясь на изголовье кровати, и потерла глаза кулаками, прогоняя туман в голове. Память судорожно искала хоть какую-то зацепку — как, чёрт побери, она оказалась дома?