Энчантра
Шрифт:
— О чём Нокс хотел поговорить с тобой раньше? — тихо спросила она, пока они шагали рядом.
— Семейные дела, — коротко ответил он. С таким тоном, что стало ясно: он не желает продолжать разговор.
— Это касалось Игр? Или лекарства для твоей матери? — не унималась она, когда он остановился у портала. — И почему мы вообще оказались в той подворотне, если у Нокса есть Врата прямо в доме?
— Эти — только на выход, не на вход, — пояснил он. — Мера безопасности.
— А что насчёт остальных моих вопросов? — напомнила она.
Он не ответил. Просто схватил её за запястье и потянул сквозь портал.
Они вернулись в Энчантру — кабинет возник вокруг них точно в том виде, в каком они его оставили.
Но Женевьева не двинулась с места, не спуская с него глаз. Что такого хотел Нокс? Касалось ли это их? Начал ли он что-то подозревать? Предложил ли Роуину сделку?
Сколько ещё тайн он от меня скрывает? И какая из них станет тем самым гвоздём в моём гробу?
Он провёл рукой по волосам — жест, в котором читалась тревога.
— Уэллс ездил в Ноктурнию за информацией. И получил её, — наконец произнёс он.
Она склонила голову. — Это плохо?
— Смотря кого спрашивать.
— Я спрашиваю тебя, — парировала она.
— Этот день был слишком тяжёлым, — сказал он. — Мне не стоило брать тебя туда. Нужно было оставить тебя здесь, отдохнуть.
Её руки опустились. Было обидно. Он смягчил взгляд, но крепко сжатая челюсть так и не расслабилась.
— Думаю, нам обоим стоит поспать, — добавил он. — Следующие дни будут тяжелее обычного.
Она больше ничего не сказала. Они отправились в спальню и легли на противоположные края кровати.
Именно тогда в ней зародилось гнетущее ощущение.
Она провела пальцами по гравировке на браслете, который всё ещё украшал её запястье: Свет — там, где ты.
И не могла не задаться вопросом: если она действительно там, где свет, почему же ей так… темно?
ПЯТЫЙ РАУНД ОХОТЫ
Глава 39. КТО-НИБУДЬ ЕЩЁ
К моменту следующей церемонии выбора Роуин всё ещё вёл себя странно. Они так и не поговорили по-настоящему, но он не отходил от неё ни на шаг.
Они провели большую часть времени в молчании, стараясь избегать его братьев, прятались в библиотеке, где Женевьева наконец смогла показать ему книгу, которую нашла о Багровой гнили. Он выглядел удивлённым тем, что она вообще потрудилась разыскать что-то на эту тему, но больше ничего не сказал. К сожалению, в книге не содержалось ничего нового по сравнению с тем, что уже рассказал ей сам Роуин, и это доводило её до отчаяния.
Где-то в глубине души у неё грызло чувство, что она упускает что-то важное.
В конце концов они покинули библиотеку и пошли поужинать с Эллин, которая весь вечер делилась самыми свежими сплетнями о прославленной семье Серпентайн — о которой Женевьева уже слышала во время своего дня рождения. Ей стало интересно, не так ли чувствовала себя Офелия, когда Женевьева возвращалась домой после шумных вечеринок и встреч с друзьями, рассказывая обо всём подряд.
После ужина Женевьева уселась за дневник, чтобы подробно записать события последней недели, восполняя пробелы с дотошной точностью. Она попыталась описать свои чувства к Роуину, но так и не смогла дать им определение — особенно теперь, когда в голове крутилась мысль, что он мог заключить какую-то коварную сделку с Ноксом. Дьявол предлагал ей достаточно возможностей для сделок, а все вокруг уже давно дали понять, что первоочередной интерес Нокса — устроить красивое шоу для тех, кто заплатил за просмотр.
— Осталось пятеро, — произнёс Нокс, появившись в бальном зале вместе с остальными и вернув Женевьеву в настоящий момент.
Не теряя времени, он метнул Лезвие Охоты в воздух, и все проследили за тем, как оно устремилось прямо к Эллин.
— О, Ковингтон Сильвер, — Эллин кокетливо отбросила светлые волосы с лица, — тебе стоит побегать после вчерашнего.
Ковин ухмыльнулся:
— Вперёд, сестрёнка.
— Игра? — спросил Нокс.
— Птички и камушки, — объявила Эллин.
Нокс кивнул:
— Начинайте.
Грейв и Ковин, как обычно, лениво направились прочь, но Женевьеву удивило, что Роуин тоже ушёл, даже не дождавшись её. Похоже, Грейв тоже это заметил.
Она бросилась следом за Роуином и увидела, как он исчезает за дверью уборной, закрывая её прямо перед её носом. Женевьева постучала, и в тот же миг изнутри донёсся громкий грохот.
Что, чёрт возьми, происходит?
Дверь распахнулась.
— Ты и правда не собирался меня ждать? — выдохнула она, возмущённо глядя на него. — Или хотя бы объяснить, что означает «птички и камушки»… Что ты сделал?
Зеркало над раковиной было разбито вдребезги. Его поверхность больше не отражала, а стала тёмной, как заснувшее стекло. Осколки усыпали мраморную столешницу, среди них — капли чёрной крови. Она перевела взгляд на кулак Роуина. Кожа на костяшках была рассечена, но уже начинала затягиваться.
Он втащил её внутрь, закрыв за ними дверь. Женевьева вопросительно посмотрела на зеркало, а Роуин провёл рукой по волосам, как будто хотел выдрать их с корнем.
— Игра Эллин — вариация на тему «двух зайцев одним выстрелом», — объяснил он бесцветным голосом, будто это было сейчас важнее всего. — Если бы ты позволила мне тогда закончить экскурсию, ты бы это знала. Если ты увидишь другого игрока в течение раунда, ты обязана остаться с ним до самого конца. Так охотнику проще собрать всех сразу. Хотя обычно такую игру запускают в начале, когда участников больше.
— Роуин, что случилось? — потребовала она. — В Ноксиуме, чёрт тебя побери, что там произошло? Ты ведь не вёл себя так до этого.
Он не выдал ни единой эмоции.
— А как я себя вёл, милая?
— Как… как…
— Поточнее, — бросил он с насмешкой.
— Не притворяйся, будто тебе… всё равно…
В следующее мгновение он прижал её к стене.
— Вот именно в этом и проблема, — хрипло сказал он. — Я действительно забочусь о тебе, Женевьева.
Фраза осталась незавершённой, но, похоже, он не мог заставить себя сказать что-то ещё. Женевьева снова подумала о его встрече с Ноксом. Дьявол наверняка что-то ему предложил. Но принял ли Роуин это предложение?