Эмпат

Грязь. Вечная, липкая, въевшаяся в поры грязь Нижнего Города. Она была везде: в трещинах разбитого асфальта, на стенах облупившихся бетонных коробок, в складках истрепанной куртки Алекса, которую он плотнее затягивал на себе. Холодный ноябрьский ветер, пахнущий гарью, гнилью и чем-то металлическим, пробирал до костей, но это было ничто по сравнению с другим холодом – тем, что шел изнутри.

Он прижался спиной к шершавой стене заброшенного гаража, стараясь дышать тихо, ртом, маленькими глотками. Голова раскалывалась. Не от голода – хотя он был постоянным спутником – а от них. От сотен, тысяч крошечных сигналов боли, страха, отчаяния, которые пронизывали Нижний Город как ядовитые иглы. Его пассивный навык, его проклятие – «Резонанс Страдания» F- – работал на полную катушку.

Где-то близко: острая, режущая боль в животе. Голодные спазмы. Старуха...

Левее: тупая, ноющая боль в спине. Старый перелом. Мужчина, копается в мусоре...

Прямо по улице: вспышка страха, почти животного. Ребенок, увидел патруль гильдии «Железный Порядок»... Их броня блестит даже в этом тусклом свете, их шаги гулкие, несущие угрозу. Страх ребенка резко усиливается, превращаясь в панику, сжимая виски Алекса тисками. Он невольно крякнул, прикусив губу до крови.

Системное Уведомление:

«Черт бы тебя побрал...» – прошептал Алекс сквозь зубы, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза не от его собственного горя, а от этого искалеченного детского ужаса. Он не знал этого ребенка. Никогда не видел. Но его дар делал эту боль своей, его болью, и умножал ее для источника. Ребенок где-то там забился в истерике, а он, Алекс, был этому причиной. Непреднамеренной, но причиной.

Он силой воли оттолкнул накатившую волну чужой агонии, сосредоточившись на крошечном синем окошке в углу зрения – своем системном интерфейсе. Единственном, что было действительно его. Хотя и оно сегодня глючило. Буквы слегка плыли, статы подрагивали.

Имя: Алекс Волков

Уровень: 3 (Опыт: 127/400)

Класс: Эмпат (F-)

Здоровье: 42/50

Душа: 10/10

Выносливость: 30/45

Статы:

Навыки:

Состояние:

Инвентарь:

Тридцать два кредита. На булку самого дешевого хлеба нужно пятьдесят. Данжи на окраине, куда он иногда рисковал соваться в надежде найти что-то ценное – ловушка. Один его вид, его аура, могла спровоцировать стаю крыс-мутантов на ярость или сделать слабую потолочную балку смертельной ловушкой для неосторожной группы новичков. Его последний «рейд» закончился тем, что он еле унес ноги от разъяренного из-за внезапной зубной боли (спасибо, Резонанс!) бродячего пса размером с теленка.

Внезапно, как нож в живот, врезалась новая волна. Не страх. Не голод. Злоба. Густая, горячая, направленная. И очень близко. Алекс инстинктивно присел, сливаясь с тенью гаража.

Из переулка напротив вывалились трое. Члены местной шайки «Кривые Клыки» – отбросы Нижнего Города, промышлявшие грабежом таких же, как они, или одиноких. Уровни 2-3, классы вроде «Громила» или «Карманник». Но сейчас их лица были искажены не просто жестокостью, а каким-то гипертрофированным, неконтролируемым бешенством. Их глаза дико блестели в полумраке.

«Где он, гаденыш?!» – рявкнул самый крупный, с зазубренной трубой в руке (Урон: 4-7). – «Слышал, у старухи Брони деньги были! Спрятал, сука!»

Алекс понял. Старуха с голодными спазмами... Они ее. И его Резонанс, его проклятый пассив, не просто усилил ее боль. Он раздул их природную жестокость до безумия. Они не просто хотели денег – они жаждали крови, чьей угодно, лишь бы выплеснуть эту ярость, которую он невольно в них вогнал.

«Вон он! В углу!» – завизжал один из них, ткнув пальцем в сторону Алекса. Злоба в их аурах вспыхнула ослепительно ярко, ударив Алекса по мозгам, как молот. Он застонал, схватившись за голову.

Системное Уведомление:

Они рванули к нему. Топот сапог по лужам, звериное рычание. Алекс отчаянно попятился, нащупывая за спиной скользкую стену. Его нож был жалкой игрушкой против их ярости и оружия. Страх – его собственный, дикий, животный страх смерти – смешался с их усиленной злобой в адский коктейль. Мир закачался, поплыл красками боли и паники. Он чувствовал каждую их мышцу, напряженную для удара, каждый выброс адреналина в их кровь – и усиливал это.

«Получай, тварь!» – заорал громила, замахиваясь трубой.

В этот момент что-то щелкнуло внутри Алекса. Не в ушах. Глубже. В самой ткани реальности. Его интерфейс дернулся, синий свет вспыхнул и погас, сменившись на долю секунды мерцающими, нечитаемыми символами цвета ржавчины и гноя. И в эту долю секунды, когда громила уже начал размах, Алекс увидел не человека. Он увидел сгусток боли, страха (своего собственного, отраженного и усиленного), и бешеной, чужой ярости. И инстинктивно, отчаянием, он толкнул.