Чтение онлайн

— У меня что-то вроде расстройства желудка, — сказала я, пробираясь потихоньку к двери.

— В таком случае едва ли есть необходимость брать с собой косметичку, — сказал Рори.

— Ах, это, — я покраснела и положила сумку на столик.

В ванной никакой косметики не было. Я умылась, припудрила заблестевший нос тальком Рори и расчесала волосы щеткой Вальтера Скотта. Затем я снова легла. Рори работал с ожесточением. Очень осторожно я дотянулась до сумки и с такой же осторожностью открыла ее. Разумеется, флакончик духов оказался на самом дне. Я выгребла его оттуда, открыла и только что собралась надушить себе кисти рук, как Рори обернулся, и сумка со всем ее содержимым, включая открытый флакон, с грохотом рухнула на пол.

Рори не нашел в этом ничего смешного. Скандал был в разгаре, когда раздался звонок. Рори пошел открывать. Я запихнула сумку с ее содержимым под кровать. В комнате несло духами как в борделе.

Финн вошел с каменным лицом, но, увидев меня, улыбнулся. Рори стоял спиной к камину, не сводя с нас глаз.

— Не беспокойтесь, Рори, я не задержусь, — сказал Финн, взяв меня за руку.

— Я останусь здесь, если вы не возражаете, — сказал Рори.

— Возражаю, — огрызнулась я. — Когда вы тут оба, я чувствую себя подопытным кроликом.

— Я могу отвернуться, если хочешь, но вы рукам воли не давайте, доктор. — Рори повернулся к окну, насвистывая Моцарта.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Финн. — Аппетит есть?

— Волчий, — сказал Рори.

— Ничего подобного. — Я схватила Финна за руку.

— Тебе незачем щупать пульс доктору, Эмили, — сказал Рори.

— Да замолчи ты.

Финн немного походил на солидную рабочую лошадь, под ногами которой, огрызаясь друг на друга, крутится пара дворняжек.

— Это несправедливо, — сказала я потом Рори. — Стоит только посмотреть на вас с Мариной.

— Речь не обо мне и не о Марине. — Глаза Рори раздраженно блеснули. В углу Вальтер Скотт, урча, грыз вешалку.

— Вальтер возмущен твоим поведением, — сказала я. — А уж он-то знает все про собак на сене.

Прошла неделя. Я выправила корректуру каталога выставки Рори. Он работал без отдыха, создавая какие-то буйные, мятущиеся, напряженные образы: безногие младенцы, ищущие пути в мир живых; искаженные родовыми муками лица женщин. Это были безобразные, чудовищные и в то же время неимоверно впечатляющие композиции. Мне впервые пришло в голову, что Рори не остался равнодушным к потере нашего ребенка.

Он был весь как минное поле: стоило сделать один неверный шаг, и он взрывался, и вспыхивающий пожар мог тлеть часами. После посещений Финна все было еще хуже.

С каждым разом Финн казался все более отчужденным. Я не могла с ним даже поговорить, потому что Рори не сводил с нас свирепого взгляда. Выходило ужасно неловко.

Однажды ночью я проснулась и увидела стоявшего около постели Рори. Огонь в камине догорал. За окнами, как гигантский питон, шевелилось море.

— В чем дело? — спросила я встревоженно.

— Я кончил последнюю картину.

Я села, протирая глаза.

— Вот и умница. Ты работал всю ночь?

Он кивнул. Под глазами у него легли огромные тени.

— Ты, наверно, ужасно устал?

— Есть немного. Я думаю, нам нужно это отпраздновать.

Он налил два бокала шампанского.

— Который час? — спросила я.

— Около половины шестого.

Я отпила глоток. Шампанское было ледяное и восхитительное на вкус.

— Нам бы следовало сидеть на скамейке среди роз, — сказала я, смеясь. — Ты в парадной сорочке, перепачканной моей помадой, а я в вечернем туалете с ниткой жемчуга на шее.

Он засмеялся и сел на постель. Внезапно я почувствовала себя как на угольях — как будто я была девственницей, и мы никогда вместе не спали.

Слегка наклонившись, он смахнул со лба прядь моих волос, и тут это случилось. Снова обрело силу былое волшебство, прежние чары завладели мной.

Рори, казалось, не замечал происшедшей со мной перемены.

— Тебе надо было бы поспать, — сказала я.

— Мне надо укладывать холсты. Бастер захватит их в Лондон на своем самолете. — Не глядя на меня, он добавил:

— Он меня подбросит в Эдинбург.

Паника овладела мной. Сегодня четверг. У Марины по четвергам урок пения. О Боже, он летит к ней.

— Зачем тебе в Эдинбург? — спросила я холодно.

— Увидеться с одним американцем по поводу выставки в Нью-Йорке. И двое журналистов хотят поговорить со мной о моей лондонской выставке.

— Когда ты вернешься?

— Вечером. Мать дает вечер в честь моей тетки. Она сегодня приезжает из Парижа. Ты приглашена. Думаю, тебе следует пойти. На них — мою мать и тетку — стоит посмотреть, когда они вместе. И тебе полезно проветриться.

Я откинулась на подушки, стараясь удержаться от слез. Наклонившись, Рори поцеловал меня в лоб.

— Постарайся еще поспать, — сказал он.

Пока его не было, пришла миссис Мэкки, наша уборщица. Ее болтовня довела меня до белого каления. Я вымыла голову и заперлась в студии, чтобы как-то спастись от нее.

Вдруг в дверь постучали.

— К вам пришли, — сказала миссис Мэкки.

Вошла Марина.

У меня было такое чувство, как будто у меня из самого сердца вынули занозу. Значит, Рори поехал в Эдинбург не для того, чтобы с ней встретиться? Мне хотелось броситься ей на шею.

— Привет, — сказала я, улыбаясь во весь рот.

Мой теплый прием, казалось, поразил ее.

— Вы идете сегодня к Коко? Хэмиш хочет пойти, но я не уверена, что меня на это хватит.

— Я пойду, — сказала я, чувствуя, что вот-вот запою от радости. — Это должно быть забавно — если сестра Коко хоть сколько-нибудь на нее похожа.

Марина выглядела ужасно, бледная как мел, в огромных темных очках. У нее был такой вид, словно она только что поднялась после гриппа с желудочными осложнениями.