Эмигранты
Шрифт:
Нелли уходит.
Так вы считаете, что Курбатов плохо себя чувствует?
Джеймс. Да, профессор... Мне так кажется.
Ряжских. В медицине не может казаться... Или вы думаете иначе?
Джеймс. Здесь был тяжелый случай.
Ряжских. Был... Но уже все кончилось. Кончилось,
Джеймс. (Берет в руки температурный лист. Смотрит.) Температура нормальная...
Джеймс. Меня беспокоит шов...
Ряжских. Шов?.. Шов посмотрим... Но если вы помните, шов был положен великолепно?
Джеймс. Очень большая дорога, профессор...
Открывается дверь. Входит Курбатов, за ним — Ирина и Нелли.
Курбатов. Извините, профессор.
Ряжских. Тяжелобольным полагается во время обхода находиться в палате.
Курбатов. Профессор, какой же я тяжелобольной? Я уже вполне здоровый.
Ряжских. Это мы сейчас увидим.
Курбатов. Всегда готов. (Ложится в постель.)
Ряжских (осматривая вместе с Джеймсом Курбатова). Джеймс, как вы думаете?
Джеймс. Профессор, я думаю... Я считаю...
Ряжских. Что вы считаете? Вы же видите?
Джеймс. По-моему, рубец еще очень непрочный.
Курбатов. Да что вы говорите, доктор? У меня отличный шрам. Ажурная работа.
Ряжских. Вы слышите, Джеймс, как нас Курбатов хвалит?!
Джеймс. Мне кажется, профессор, отпускать больного из клиники опасно. Он слишком экспансивен и не может сам судить о своих возможностях.
Курбатов. Да что вы говорите! Я чувствую себя абсолютно здоровым.
Джеймс. Вы, Курбатов, голоса в данном случае не имеете.
Ряжских (Джеймсу). В чем дело, Джеймс?
Джеймс. Профессор, если мы отпустим больного из клиники и предоставим его самому себе, с ним может случиться все что угодно.
Ряжских. Например?
Джеймс. Ну... может разойтись шов.
Ряжских (раздраженно). Я вас не понимаю. Что вы предлагаете?
Джеймс. Я хочу сказать, что больной мог бы побыть еще в клинике два-три дня. Под нашим присмотром. А потом...
Ряжских (раздраженно). Что — потом?
Джеймс. А потом... Потом прямо отправиться в аэропорт.
Ряжских (смотря на Джеймса). Джеймс, мы перестали понимать друг друга. Раньше вы меня понимали с полуслова, особенно в медицине. (Курбатову.) Итак, вы чувствуете себя здоровым?
Курбатов. Вполне, профессор.
Ряжских (Курбатову). Вам оставлен номер в отеле «Тасмания».
Курбатов. Прекрасно! Можно заказать билет на самолет?
Нелли. Но, папа...
Ряжских. До отлета вы можете использовать время для знакомства с нашим прекрасным городом.
Курбатов. Я так вам благодарен, профессор, за все, что вы сделали для меня.
Ряжских (Курбатову). Да, еще один вопрос...
Курбатов. Слушаю, профессор.
Ряжских. Вы родились в Смоленске?
Курбатов. В Смоленске.
Ряжских. А скажите, ваш отец тоже жил в Смоленске?
Курбатов. Да.
Ряжских. Он жив?
Курбатов. Нет... Погиб, обороняя Смоленск от фашистов.
Ряжских. Если не секрет, кто он был по профессии?
Курбатов. Секрета нет... Я горжусь своим отцом. Он был чекистом. К сожалению, я никогда его не видел... Я и родился в оккупированном немцами Смоленске. После войны мама со мной уехала на Дальний Восток к родным... Там я и живу теперь.
Долгая пауза.
Ряжских. Так... Вы гордитесь своим отцом? Какой молодец! Я выписываю вас, Курбатов.
Курбатов. Спасибо, профессор. Большое спасибо.
Ряжских. Нелли, Джеймс, наша миссия закончена.
(Уходит.)
Нелли стоит на месте, затем быстро уходит. За ней — Джеймс.
Курбатов. Ах, какая красота! Какая красота! Ирина, понимаете, что это значит?! Скоро я уеду домой!
Ирина. Понимаю, Вася, понимаю... Завтра вы выйдете на волю... Повидаетесь с вашими друзьями... Они с нетерпением ждут вас.
Номер в отеле «Тасмания». Открывается дверь. Входят Курбатов, Ирина с цветами, за ними — с чемоданчиком бой. Бой ставит чемодан и смотрит выжидательно на Курбатова.
Ирина (вынимает монету, отдает ее бою). Спасибо.