Чтение онлайн

~~~

На следующий день я во исполнение рекомендации императора прикинул, что нужно сделать с барабанным ружьем, чтобы его можно было безболезненно продать или подарить дону Себастьяну. Итак, почему такая конструкция не получила распространения? Да потому что энергия и без того слабого патрона расходовалась еще и на утечку газов в щель между стволом и барабаном, и такое ружье мало отличалось от револьвера в смысле дальности и убойной силы. Наша барабанка была лишена этого недостатка, потому что барабан, кроме вращения, двигался еще и поступательно, перед выстрелом насаживаясь на выступ ствола. Вот это и надо убрать, а герметичность обеспечить минимизацией зазора между стволом и барабаном. Скажем, пять соток точности я на своем станочке вполне выдам — этого хватит. Но повторить подобное здесь не сможет никто, это раз. А два — даже если какой-нибудь уникум сможет свести зазор к полутора-двум десятым миллиметра, клинить такое ружье будет от малейшего загрязнения. Так, с общей идеей ясно, осталось продумать способ воспламенения. Пожалуй, для подсыпки пороха сойдет такая же затравочная камера, как в револьвере, а воспламенять его будет колесцовый механизм, заводимый при движении затворного рычага назад. Я даже начал рисовать реечно-шестеренчатую передачу этого самого завода, но потом вспомнил, что самому же придется ее делать, и решил быть проще. В конце концов, если к затвору привязать шнурок, другим концом намотанный на ось колеса-поджигалки, то это тоже вполне себе будет работать.

А в обед сыновья Баринова, в данный момент вновь пребывающие в ипостаси боевых пловцов, принесли мне заказанное, то есть двух небольших кольчатых осьминогов. Эти, пожалуй, самые ядовитые животные Земли обитали километрах в десяти от Ильинска, на мелководье. Хорошо, хоть они совершенно неагрессивные! То есть укусят только тогда, когда на эту тварь наступишь. Зато после укуса жертве не хватит времени прочесть даже короткую молитву. Мне же теперь предстояло заняться прикладной фармацевтикой, то есть попытаться выделить яд из слюнных желез этих милых созданий. Потому как не барабанными же ружьями вооружать наших разведчиков! А вот казавшийся мне поначалу абсолютно бесполезным пневматический «Макаров», захваченный в прошлое Виктором, тут будет в самый раз.

Так что я поблагодарил парней и сказал, что, кроме осьминогов, мне нужен пяток небольших попугаев, причем живых и абсолютно здоровых. За каждого я готов давать резину для рогатки или еще что-нибудь полезное, так что пусть пацаны из тех, что помоложе, попробуют себя в качестве охотников.

Нет, я не собирался наподобие какого-нибудь капитана Флинта податься на большую морскую дорогу с кричащим «Пиастры, пиастры!» попугаем в каюте. Специально выходить в море ради того, чтобы там кого-нибудь ограбить, не входило в наши планы. В конце концов пиратство, что бы там ни писали всякие романисты, далеко не самое благородное занятие. Правда, если на наше мирно идущее по своим делам судно кто-нибудь нападет, то вот его избавить от лишних ценностей, включая, естественно, и сам корабль, будет очень к месту. Но попугаи мне были нужны для других целей.

Самым важным в работе любой разведки является связь. Что толку в добывании пусть даже важнейших сведений, если они не будут вовремя доведены до своих? И поэтому у наших Джеймсов Бондов, заброшенных на Себу, будет рация.

Но просто так отправлять агентов, имеющих за плечами всего лишь два месяца обучения, означало сразу и однозначно их потерять. А вот если на месте окажется кто-то, кто поможет им легализоваться в качестве, например, своих новых туземных слуг, ситуация уже получится совсем другая. И этот «кто-то», или, называя вещи своими именами, пламенно любящий деньги почтенный господин Гонсало, будет, естественно, в курсе тайной миссии моих людей. Более того, ему скажут, что через них он сможет в любой момент связаться со мной. Но про рацию ему знать не обязательно, поэтому купцу покажут попугаев. Способных запомнить сообщение объемом до пятидесяти пяти слов и на манер почтового голубя долететь с ним до ближайшего нашего поселения, откуда оно уже большим курьерским орлом будет доставлено в Австралийскую империю.

С приездом Ильи наконец пришло время вспомнить, что всякое уважающее себя государство должно иметь не только сухопутную армию и военно-морской флот, но и авиацию, а очень уважающее — еще и ракетные войска. Так что во исполнение данного пункта сразу после разведшколы я открыл еще одну — летную. В первом потоке у меня было три курсанта — четырнадцатилетний сын Ильи Вася, этот уже от средней жены, и двое его приятелей похожего возраста. В качестве материальной части имелся мотодельтаплан, который был привезен в Ильинск на «Газели». Вообще-то я хотел захватить его еще первым рейсом, но тогда «Победа» была так нагружена, что вопрос стоял ребром — или трицикл, или дельтаплан. Вздохнув, я выбрал более полезный на начальном этапе колонизации трицикл, но теперь император привез-таки своему первому министру его любимую игрушку.

В принципе я не собирался ограничивать наш воздушный флот одной этой единицей. Я же говорил, что захватил из будущего довольно много авиамодельных двигателей? Так вот, для тех, кто представляет их в виде моторчика, помещающегося в кулаке, уточняю. Они бывают разные. В частности, ZDZ-420 имеет мощность тридцать пять лошадиных сил при весе менее десяти килограммов. После того как я приделал к такому движку понижающий редуктор под двухметровый винт, его тяга составила без малого семьдесят пять кило. А это означало, что такой силовой агрегат легко поднимет в воздух самолет со взлетным весом до трех с половиной центнеров, а в перегрузе — и больше четырех. То есть способный нести как минимум пятидесятикилограммовую бомбу. А зажигалки такого веса с запасом хватит любому здешнему кораблю. Если же сделать аэроплан с двумя такими моторами, то по меркам текущего времени это будет стратегический бомбардировщик.

Так вот, таких зет-ди-зетов у меня было шесть штук плюс столько же полных комплектов запчастей для капремонта.

Хотя создание воздушного флота и не стояло в списке первоочередных задач, кадры для него следовало начинать готовить заранее, чем я и занялся. Тем более что пилоты требовались не только для гипотетических самолетов, но и для радиоуправляемых моделей, которые у нас уже имелись.

~~~

В середине сентября все неотложные дела были если не закончены, то хотя бы приведены в состояние «дальше уж оно как-нибудь само пойдет». И девятнадцатого числа «Победа» отправилась в свой второй поход на Филиппины. На сей раз на ее борту было восемь человек. Капитаном так и остался Михаил Баринов, я же стал при нем адмиралом, ну и руководителем экспедиции заодно.

Первую половину пути мы проделали даже немного быстрее, чем в прошлый раз, благодаря свежему юго-восточному ветру. Но уже при входе в Соломоново море он начал слабеть и менять направление против часовой стрелки, а когда мы вышли к острову Новая Ирландия, ветер уже был северо-восточным и еле заметным. Я как раз прикидывал — не предложить ли Мише запустить дизель, — как появился новый повод для размышлений.

По результатам первого филиппинского похода «Победа» была немного модернизирована, то есть на фок-мачте появилась корзина для наблюдателя, в случае необходимости могущего превратиться в стрелка. Потому как низкая палуба нашего кораблика не позволяла вести эффективный ружейный огонь по более высокому противнику, а встретиться нам могли в основном именно такие.

— Парус на горизонте! — закричал дежуривший в корзине Толя.

Вскоре выяснилось, что парус не один. Наперерез нашему курсу шли, а точнее, ползли два корабля — трехмачтовый и чуть отстающий от него двухмачтовый. Но все-таки для них ветер, хоть и очень слабый, был почти попутным, а нам он дул под углом шестьдесят градусов к курсу, так что мы двигались еще медленнее.

Прикинув, куда направляются обнаруженные суда, я посоветовал Михаилу не торопиться с дизелем, а сам полез за «Орлом». Ибо шли они точно к острову, где в этом месте не было ничего интересного, а значит, на самом деле им нужны мы.

Разведывательный полет показал, что первый корабль — это фрегат шестого класса по английской классификации, то есть имеющий всего одну батарейную палубу с восемью пушками по каждому борту. Вторая посудина оказалась бригантиной. Наш самолет не вызвал особого интереса, потому что ближе километра к гостям я его не подводил.

— Думаете, на нас хотят напасть? — поинтересовался Михаил, когда мы вытащили вернувшегося разведчика из воды.

— Кроме этого, при таком курсе они могут только выброситься на берег, — обратил я его внимание на очевидную вещь. — Через пару часов они прижмут нас к острову, причем ветер будет у них.