Чтение онлайн

ХХ. А-а, да брось ты.

АА. Ну, иными словами... скорее можно подозревать меня, чем тебя. Мне бы никогда не пришло в голову подозревать тебя в этом.

ХХ. Да кончишь ты или нет!

АА. Хорошо, хорошо. Я не слишком заинтересован в углублении этой темы.

ХХ. Долго еще до полуночи?

АА. Не знаю. Мои часы стоят.

ХХ. Может, спросить кого-нибудь.

АА. Те, наверху, пьют шампанское. Мы наверняка услышим, когда в полночь выстрелят пробки. Не беспокойся.

ХХ. А дома меня ждут. И так каждый год. Дети все глаза проглядели, надеются, что приеду... А меня опять нет. Эх, доля...

АА. Что же ты не поехал их навестить? Тебе ведь можно, ты не политический. Мог бы съездить домой, взять отпуск.

ХХ. Какой еще отпуск, у меня не бывает никаких отпусков.

АА. Можно бы попросить.

ХХ. Боже меня упаси! Разве я здесь для того, чтобы ездить по отпускам? Я здесь, чтобы заработать побольше. Отпуск у меня будет, когда я ворочусь. Целая неделя. Лягу на одеяле в саду и буду спать. Пальцем не шевельну. А баба будет мне только еду подносить. А потом...

АА. Что же потом?

ХХ. Потом встану и наряжусь. В одни только заграничные тряпки.

АА. Зачем?

ХХ. Как зачем - будут мои именины.

АА. Именины?

ХХ. Да, да, и будет это аккурат в мае. Весь городок позовем. Ну, может, и не весь. Есть там такие, что не по нутру мне, так вот их не позовем. Чтобы назло. Заколем кабанчика, или теленка, или корову... Водки накупим... Чтобы всем хватило. Даже чтобы осталось... Пусть пьют, пусть радуются, пусть видят, что хозяин из-за границы приехал. А все добро, что я здесь накуплю и туда привезу, в сенях выставим, чтоб каждый посмотрел. Но лапать не позволю. Не разрешается. Только поглядеть. Свояка приставлю, чтобы стерег. Хотя лучше нет, свояк ненадежный.

АА. Можно собаку приставить.

ХХ. Собаку?

АА. Привязать злую собаку, чтобы никому не позволяла приблизиться. Собака не украдет.

ХХ. Это ты здорово придумал... А потом гулять будем, целых три дня.

АА. О, в этом я не сомневаюсь.

ХХ. А как гулять кончим, знаешь, что я сделаю?

АА. Наведешь порядок после гостей.

ХХ. А-а, к черту гостей, хоть бы их и не было. А приберется теща. Я начну строить дом.

АА. Не может быть.

ХХ. Да. Красивый, каменный дом. В два этажа, с паровым отоплением.

АА. Да ты шутишь.

ХХ. Лучший дом в округе. На мои деньги.

АА. И долго это протянется?

ХХ. Охо-хо-хо, да уж не один год. А как закончу, переберемся от тестя и заживем у себя. В своем собственном доме. Ну, что скажешь?

АА. Великолепный проект. (Встает, поднимает кружку.) Ну, за дом.

ХХ. За дом!

Они чокаются. Рука, в которой ХХ держит кружку, начинает дрожать.

АА. Осторожнее, прольешь... Да держи, жалко же, пропадет!.. Что с тобой... (ХХ, не в состоянии удержать кружку, ставит ее на стол, садится, боком к АА и лицом к залу. АА тоже ставит кружку, подходит к нему.) Покажи руки. (ХХ засовывает руки в карманы.) Покажи руки!!! (ХХ нерешительно вынимает руки из карманов.) Протяни! (ХХ вытягивает руки перед собой, сжав кулаки.) Не так, распрями пальцы! (Силой распрямляет пальцы ХХ, тот отворачивает голову в сторону, держа перед собой вытянутые руки. Кисти рук дрожат, как у инвалида. АА отходит в сторону, уже не глядя на ХХ. Тот снова засовывает руки в карманы.) Давно это у тебя?

ХХ. Уже с год.

АА. Часто?

ХХ. Нет, иногда только.

АА. Но все чаще? (ХХ молчит.) Я спрашиваю, бывает ли это все чаще!

ХХ молчит. АА берет со стола кружку ХХ, становится за его спиной, подсовывает локоть своей левой руки под его подбородок, резко запрокидывает ему голову назад, одновременно подносит кружку к его рту. ХХ выпивает содержимое кружки. АА ставит пустую кружку на стол, берет свою наполненную кружку, выпивает одним глотком. Ставит кружку на стол. ХХ поперхнулся.

ХХ. Награди Господь.

АА. Почему ты не учишь язык? (ХХ продолжает откашливаться, но уже нарочито, чтобы выиграть время.) Я спрашиваю, почему ты не учишь язык?

ХХ. Какой еще язык?

АА. Иностранный!

ХХ (вынимает руки из карманов, оглядывает их, руки по-прежнему дрожат). Сейчас пройдет. (Засовывает руки в карманы.)

АА. Ответишь ты мне или нет?

ХХ. Это что, по-ихнему, значит?

АА. Не зли меня. Ты прекрасно понимаешь, о чем я спрашиваю. В этой стране ты - неграмотный. Более того - глухонемой. Когда же, наконец, ты перестанешь быть калекой?

ХХ. Я на ихней тарабарщине говорить не стану.

АА. Но почему? Ведь ты живешь здесь, в этой стране - ешь, пьешь, ходишь по улицам, как все другие люди. Почему же ты не хочешь говорить как они? Смог бы найти работу получше...

ХХ. Не люди это.

АА. Нет?

ХХ. Нет. Тут нету людей.

АА. Где же они, по-твоему, есть?

ХХ. У нас.

АА. Ах, так.

ХХ (вынимает руки из карманов, осматривает их). Уже проходит. (Снова прячет руки в карманы.)

АА. Ну, тогда... ты знаешь, что здесь происходит с теми, кто слишком долго работает на этой машине?

ХХ. Стареют, что ж еще.

АА. Правильно. Но не только это.

ХХ. Еще, может, глохнут слегка. (Вынимает одну руку из кармана, крутит пальцем в ухе.) У меня вот что-то в ухе пищать стало. И слышу хуже.

АА. Правильно. Но не только это.

ХХ (вынимает палец из уха и другую руку из кармана). Смотри, уже прошло.

АА. В ухе?

ХХ. Нет, в руках.

АА. Это мелочь. И в ухе - тоже мелочь. Есть кое-что похуже. Вследствие вибрации по восемь часов ежедневно, в течение многих лет, происходят изменения в соединительных тканях, то есть в тканях, которые соединяют мышцы с костями. Сколько уже ты здесь?

ХХ (разглядывая вытянутые руки). Совсем уже не трясутся.

АА. Я спрашиваю, как долго ты работаешь на этой машине?

ХХ. Три года.

АА. Изменения в соединительных тканях состоят в том, что они перерождаются. Иными словами, мясо начинает отставать от костей...

ХХ. Скоро три с половиной будет.

АА. Что, естественно, приводит к потере трудоспособности.

ХХ. Правда?

АА. К болезни и увечью. Факт, установленный медициной. Это явление исследуют институты гигиены и охраны труда. Профессиональное заболевание.