Эмфирио
Шрифт:
«Я путешествую».
«Гмм... Сэр Хартвиг Торн. Сановник, понимаете ли. У нас своих сановников хватает. Везде одно и то же. Богачи разъезжают куда глаза глядят, а простые люди вкалывают, как ошалелые. Сколько вы у нас пробудете?»
«Вероятно, неделю».
«Нечего тут делать целую неделю. Одного дня за глаза хватит».
Гил пожал плечами: «Может быть и так, не знаю».
«А я знаю! Скука и разруха — вот и все, что вы у нас увидите. Никаких роскошных увеселений. Разве что вас пригласят к господам небожителям, ха-ха. А вы знаете, что они только что подняли налоги? Теперь с нас будут драть 1,46 процента. С тех пор, как построили космопорт — а это было давно, поверьте мне! — брали 1,18 процента, а теперь — на тебе! На Земле тоже со всех дерут налоги?»
«У нас другая система».
«Вот то-то и оно, что другая! Вы не ввозите дублированные материалы, изделия, изготовленные с применением механизированного оборудования, или какой-либо иной плагиат с целью продажи или бесплатного распространения?»
«Нет».
«Что ж, проходите, сэр Хартвиг. Проходите, не задерживайтесь!»
Гил прошел в зал ожидания, ни в чем не изменившийся. Закрывшись в будке Спэя, он позвонил гранд-лорду Дугальду, владетелю Буамарка, непосредственно в его личную башню, торчавшую посреди Вашмонта.
На экране появился белый диск на темно-синем фоне. Прозвучал вежливый голос: «В настоящее время гранд-лорд покинул обитель. Он будет очень благодарен, если вы оставите сообщение, изложив суть интересующего вас вопроса».
«Я — сановник с Земли, только что прибыл. Где я могу найти лорда Дугальда?»
«Он приглашен на празднество в обители лорда Парнасса, владетеля Унтерлайна».
«Я позвоню туда».
На второй вызов ответил барчук с напомаженными черными волосами, спускавшимися на лоб хитроумно завитым чубом. Барчук выслушал Гила с изящным высокомерием, ничего не сказал и удалился. Через несколько секунд появился лорд Парнасе.
Гил придал лицу и голосу выражение насмешливой снисходительности: «Меня зовут Хартвиг Торн — сэр Хартвиг Торн. Я соскучился на Земле и навещаю провинциальные планеты. Хотел засвидетельствовать почтение гранд-лорду Дугальду, в связи с чем мне посоветовали связаться с вами».
Парнасе, тощий и надменный, отличался несомненным сходством с барчуком, но темный румянец свидетельствовал о том, что лорд-папаша уже не мог похвалиться здоровьем. Он смерил Гила оценивающим взглядом: «Очень любезно с вашей стороны. Лорд Дугальд у меня в обители — он согласился немного развлечься». Поколебавшись долю секунды, Парнасе продолжал: «Вы окажете мне честь, если посетите мое скромное жилище — тем более, что, насколько я понимаю, у вас срочное дело к гранд-лорду».
Гил рассмеялся: «Срочное? Оно ждало многие годы, может подождать еще пару дней. Но я, действительно, был бы не прочь утрясти этот вопрос как можно скорее».
«Очень хорошо. Где вы находитесь?»
«На космодроме в Годеро».
«Если не возражаете, пройдите в бюро «С» и упомяните мое имя. Вам предоставят экипаж».
«Прибуду незамедлительно».
Горожане-иждивенцы, почти все без исключения, считали, что лорды живут в роскоши, будучи окружены изящными драгоценностями, вдыхая пьянящие ароматы и пользуясь услугами молодых красавцев и юных красавиц. Их перины, по всеобщему мнению, были наполнены невесомым пухом диких цветов, их каждый обед был пиршеством, на котором подавали самые изысканные деликатесы и гудейские вина. Даже посвятив себя неотложному делу исключительной важности, Гил не мог не чувствовать в какой-то мере волнение и острое любопытство, вызванные внушенными с детства представлениями, когда воздушный экипаж стал приближаться к обители. Его высадили на террасу, окруженную белой балюстрадой; с террасы открывался вид на Амброй. Две широкие ступени вели на террасу повыше, а за ней уже начинался дворец лорда Парнасса.
Гил приказал водителю аэромобиля ждать. Взойдя по ступеням, он подошел к порталу, охраняемому парой гаррионов в матово-красных ливреях. Уже отсюда, между шторами из золоченого атласа, почти закрывавшими высокие окна, можно было заметить роскошную толпу лордов и леди, важно расхаживавших по гостиной.
Гил вошел во дворец, не встретив никакого сопротивления со стороны гаррионов, и остановился, разглядывая развлекающихся исправителей. Шума почти не было. Все переговаривались взволнованно-напыщенным полушепотом и смеялись почти бесшумно — как если бы соревновались в умении производить самый обворожительный эффект жестами и выражением лица, производя как можно меньше звуков.
Гил оценил убранство помещения — оно показалось ему достаточно элегантным. Неяркий свет рассеивался и направлялся замаскированными потайными светильниками так, чтобы он не слепил глаза ни под каким углом. Пол, выложенный в шахматном порядке плитами цвета крыльев ночной бабочки и горчично-желтого оттенка, смягчали черные ковры с Манговых островов. Вдоль стен стояли диваны, обитые бутылочно-зеленым плюшем, с точки зрения Гила расшитым чрезмерно капризными и вычурными узорами — вышивка явно производилась не в Амброе. На стенах висели гобелены, импортированные, по-видимому, с Дамара. «Да, роскоши им не занимать!» — сказал про себя Гил. Тем не менее, на всем лежал малозаметный и в то же время настойчивый отпечаток захудалости, иллюзорной неосновательности театральных декораций. В атмосфере гостиной, несмотря на мягкий свет и утонченные драпировки, не хватало легкости и живости, в интонациях и жестах присутствующих отсутствовала непосредственность. «Все это похоже на кукольное представление приема в парадной гостиной, — подумал Гил, — а не на прием как таковой. Неудивительно, что лорды и леди посещают сельские балы и городские таверны, где у них есть возможность приобщиться к неподдельным страстям...» Как только Гил вспомнил о сельском бале, он заметил Шанну — в изумительном длинном платье темного лимонно-желтого шелка, с лентами и оборками цвета слоновой кости. Гил не мог оторвать от нее глаз — она говорила таинственным полушепотом с галантным молодым лордом. С каким очаровательным пылом она пускала в ход все свои соблазнительные уловки — то улыбнется, то надуется, бесшабашно наклонит голову, мило рассердится на секундочку, чуть подскочит с напускным испугом, язвительно спровоцирует собеседника на комплимент и тут же укорит его в преувеличении, скорчит то обрадованную, то огорченную рожицу, озадаченно приоткроет ротик, замрет, изображая шуточное негодование...
Приближался высокий тощий лорд — хозяин дворца. Лорд Парнасе остановился и поклонился: «Сэр Хартвиг Торн?»
Гил поклонился в ответ: «Он самый!»
«Надеюсь, моя обитель не слишком вас раздражает?» — лорд Парнасе говорил небрежным сухим тоном с едва заметным оттенком снисхождения.
«Что вы! Здесь очень мило».
«Если ваше дело к лорду Дугальду не терпит отсрочки, я проведу вас к нему. Прошу вас, будьте как дома — и присоединяйтесь к нам, как только закончите совещание».
«Не хотел бы навязывать свое общество слишком долго, — ответил Гил. — Как вы могли заметить, я попросил водителя ждать меня на террасе. И мое дело к лорду Дугальду, скорее всего, не займет слишком много времени».
«В таком случае не смею вас задерживать. Будьте добры, следуйте за мной».
Шанна заметила Гила и уставилась на него с крайним удивлением. Гил улыбнулся и кивнул ей: теперь опознание уже почти не имело значения. Озадаченная и задумчивая, Шанна провожала его глазами, пока он, сопровождаемый лордом Парнассом, не скрылся в небольшом кабинете, драпированном голубым атласом. У инкрустированного редкими породами дерева столика в кресле сидел гранд-лорд Дугальд, владетель Буамарка.
«Перед вами сэр Хартвиг Торн, уроженец Земли. Он приехал обсудить с вами какое-то дело», — сообщил лорд Парнасе и, откланявшись, удалился.
Дородный лорд Дугальд погладил налитый сливовым румянцем подбородок: «Кажется, я где-то вас встречал. По-моему, мы знакомы. Еще раз — как вас зовут?»
«Мое имя не имеет значения. Считайте, что я — Эмфирио, диктатор Амброя».
Дугальд холодно воззрился на собеседника: «Не слишком удачная шутка».
«Дугальд, гранд-лорд — как бы вас не называли! Вся ваша жизнь — не слишком удачная шутка».