Эмфирио
Шрифт:
Корпус административного центра Буамарка и склад ассоциации гильдий расположились на обширной огороженной территории площадью гектаров пятнадцать. Миновав охраняемые ворота в высокой изгороди из колючей проволоки, Гил и Бонар Юрискс направились в управление Буамарка.
Из безрадостного пустующего вестибюля их пропустили в большое помещение, где примерно двадцать служащих работали за столами, стуча по кнопкам калькуляторов и пробивая учетные карточки. Лорд Дугальд восседал в застекленном алькове, слегка приподнятом над уровнем пола. Подобно остальным чиновникам Буамарка, он производил впечатление столоначальника, самозабвенно погруженного в процесс рассмотрения и утверждения бесчисленных бумаг.
Посетителей провели на небольшую открытую площадку непосредственно перед входом в стеклянный альков Дугальда, что поставило их в неудобное положение людей, переминающихся с ноги на ногу под грозным взором начальства. Гил и Бонар предпочли присесть на скамью с мягкими подушками. Приподняв голову и убедившись в их присутствии, Дугальд снова занялся бумагами. Гил разглядывал его с пристальным интересом. Низкорослый и грузный, гранд-лорд сутулился, заполнив кожаное кресло, как полупустой бурдюк с вином. Близко посаженные черные глаза, седины под плешью нездорового багрового оттенка — все это производило почему-то карикатурное, почти комическое впечатление. Конечно же! Вылитый лорд Бодбозл, марионетка кукольника Холькервойда! Гил с трудом удержался от ухмылки.
Лорд Дугальд просматривал, один за другим, желтоватые листы пергаментной бумаги — по-видимому, счета или заявки — скрепляя каждый печатью с помощью шикарного приспособления, увенчанного массивным набалдашником из полированного красноватого карнелиана. Счета приготавливал служащий, сидевший перед напоминавшим маастрихтские компьютерные экраны освещенным наклонным пюпитром с бесконечно ползущей инвентарной таблицей. Распечатанные им плотные листы представлялись на утверждение лорду Дугальду и, будучи величественно отмечены его личной печатью, куда-то уносились.
Дугальд утвердил последнюю заявку и повесил печать под столом, вложив красноватый набалдашник в вырезанный с этой целью фигурный проем. Только после этого он дал понять коротким кивком, что Бонар Юрискс и Гил могут проникнуть в его святая святых.
Посетители вошли, за ним закрылись стеклянные двери, лорд Дугальд пригласил их сесть: «Какое отношение вы имеете к кооперативу «Тюрибль»? Кто вы такие? Торговцы?»
Бонар Юрискс ответил, осторожно выбирая слова: «Да, вы совершенно правы. Мы только что прибыли из Дейи, что на планете Маастрихт, в звездолете «Грейда»».
«Да-да. Так что же?»
Бонар продолжил более деловитым тоном: «Наши рыночные исследования показывают, что кооператив «Тюрибль», по всей видимости, функционирует недостаточно эффективно. Короче говоря, мы считаем, что могли бы приносить Буамарку гораздо большую прибыль. Или, по вашему усмотрению, мы могли бы закупать товар непосредственно у вас, что способствовало бы дальнейшему увеличению размера ваших доходов».
Лорд Дугальд сидел неподвижно — только его черные глаза мелькали, перебегая с одного лица на другое. Он сухо ответил: «Ваше предложение нецелесообразно. Мы установили прочные, взаимовыгодные отношения с различными торговыми организациями, представляющими наши интересы. В любом случае мы связаны условиями долгосрочных контрактов».
«Но существующая система противоречит вашим интересам! — возразил Бонар. — Я готов заключить новый контракт, удвоив ставку оплаты».
Лорд Дугальд поднялся на ноги: «Очень сожалею. Этот вопрос не подлежит обсуждению».
Бонар Юрискс и Гил удрученно переглянулись.
«Почему бы, по меньшей мере, не попробовать? — спросил Гил.
«Совершенно исключено. А теперь прошу меня извинить...»
Выйдя за ворота в ограде из колючей проволоки и шагая по бульвару Гусса, Бонар Юрискс уныло промямлил: «Делать нечего. «Тюрибль» заручился долгосрочным контрактом». Помолчав, он добавил: «Разумеется, этого и следовало ожидать. Придется возвращаться, не солоно хлебавши».
«Не торопитесь, — отозвался Гил. — Вернуться мы всегда успеем. Буамарк заключил контракт с «Тюриблем», а не с гильдиями. Обратимся к изготовителям товаров в обход Буамарка».
Бонар Юрискс скептически хмыкнул: «Что это даст? Лорд Дугальд явно контролирует местных поставщиков».
«Не думаю, что он полностью контролирует иждивенцев. Гильдии не обязаны сбывать товар исключительно Буамарку, а ремесленники не обязаны продавать все изделия гильдиям. В конце концов, здесь кто угодно может стать нелегалом, если не боится потерять соцобеспечение».
Бонар пожал плечами: «Мы ничего не потеряем, если попробуем найти какую-то лазейку».
«Именно так — терять нам нечего. Что ж, в первую очередь обратимся в гильдию писарей — наведем справки об иллюстрированных манускриптах».
Они прошли на юг по старому купеческому кварталу на площадь Барда, где в древних особняках сосредоточилось большинство управлений городских гильдий. Бонар Юрискс то и дело оборачивался. В конце концов он пробормотал: «За нами слежка. Двое в черных плащах не отстают ни на шаг».
«Спецагенты, — мрачно улыбнувшись, ответил Гил. — Меня это нисколько не удивляет... Насколько мне известно, мы не нарушаем никаких правил. Не следует, однако, демонстрировать близкое знакомство с городом».
С этими словами он остановился, растерянно озираясь, посреди площади Барда и обратился с расспросами к прохожему, указавшему на высокое здание гильдии писарей, сложенное из черного и коричневого кирпича, с четырьмя фронтонными треугольниками древней бревенчатой надстройки. Изображая нерешительность, чтобы успокоить сыщиков из Собеса, Гил и Бонар некоторое время продолжали рассматривать этот памятник архитектуры, после чего выбрали один из трех входов и скрылись внутри.
Гил никогда раньше не посещал управление гильдии писарей. Его поразил почти неприличный шум — болтовня, беготня, выкрики — доносившийся из ученических классов, выходивших с обеих сторон в душное фойе. Поднявшись по лестнице, украшенной образцами каллиграфии, два коммивояжера нашли коридор, ведущий к кабинету председателя гильдии. В приемной сидели, как на иголках, две дюжины писарей, нервно обнимавших портфели с произведениями своего труда.
Увидев толпу ожидающих, Бонар Юрискс сразу упал духом: «Сколько нам придется здесь торчать?»