Чтение онлайн

Зеваки и другие покупатели при виде подобного тоже цепенели и следили за нами, но скорее с любопытством и недоумением, чем с великим трепетом, страхом или изумлением.

В конце концов Балаут пришел к выводу, что его узнали, и, расплывшись в широкой улыбке, немного запинаясь, громко произнес:

— Спасибо, люди! Не стоило, право слово… Я тронут!..

Обернувшись к так и не поднявшемуся с колен продавцу и забросив стальную обновку на плечо, Балаут сердечно его поблагодарил:

— Спасибо за подарок. Не забуду! — С этими словами, довольно улыбаясь и поглаживая рукоять «рельсы» на плече, он зашагал в направлении спирального подъема, ведущего в крепость.

А я, украдкой оглядываясь на немногих из продавцов, оставшихся стоять и провожавших меня неверящими глазами, глубоко задумался. То, что Балаут тут ни при чем, было ясно, как божий день. В моем мире столько известных людей, поп-звезд и политиков иногда прохаживаются по улицам, но еще никто и никогда не падал перед ними на колени. А учитывая схожесть этой странной ситуации с предыдущими, недоразумением или случайным совпадением тут не пахнет.

«Демон» на трапе шаттла, вместо того чтобы атаковать, бросился от меня наутек; одноглазый, собиравшийся приказать паладинам атаковать лорда, наткнувшись на меня взглядом, отдал приказ о бегстве; а продавцы на ярмарке упали на колени. Не перед лордом, не перед баронессой — уверен, передо мной. Вот только в чем причина?

— Балаут, ступайте в мой замок, — вдруг сказала баронесса, — а мне надо кое-что прикупить. Я догоню.

Лорд кивнул и, больше не обращая внимания на развернувшую коня ведьму, продолжил движение все с тем же важным видом. Через минуту мы оказались на дороге, обвивающей высокий утес — еще пара оборотов, и выйдем прямо к воротам черного замка. Наверное, такой легко оборонять: мало того что он сложен из массивных блоков, выкрашенных в черный цвет, и имеет высоту стен в пару десятков метров, так вдобавок штурмующим пришлось бы подступать к воротам по вьющейся дороге, где они стали бы легкой добычей лучников гарнизона.

Вновь поймав убежавшую мысль за хвост, я продолжил накручивать ее, как волос на палец. Надо срочно разобраться, что происходит, — не люблю странности и неопределенности.

Самые большие странности, с тех пор как очнулся после катастрофы на космическом корабле, стали происходить со мной после надругательства над моим мозгом извергов-ученых. Логичнее всего предположить, что первопричина всех происходивших с той поры вокруг меня странностей лежит именно в этом.

Возможно, «демоны» чувствовали, что я умею оживлять металл, и боятся этой странности до чертиков. Ну и, соответственно, предпочитают держаться от меня подальше. А тот одноглазый священник, возможно, тоже почуял во мне что-то необычное. Но как тогда быть с продавцами на площади? Они что, тоже экстрасенсы какие-нибудь?

— Дядечка, — шмыгая носом, обратился я к Альфонсию, — а чего это продавцы так упали?

Менестрель почесал нахмуренный лоб, глянул на своих учеников, удостоверился, что идущий впереди Балаут не услышит, и пожал плечами:

— А кто их, магов, разберет? Мне не понятно, что они увидели в Балауте.

— Магов, дядечка?!

— Да, Зыко. Это ярмарка магических товаров, зачарованного оружия и артефактов. Раз в год, почти во всех городах, она устраивается гильдией магов. Конечно, продавцы не боевые маги, да и вообще не самые сильные, но тем не менее… Нет, не понимаю я их поведения.

Я мысленно присвистнул: маги! Вот те на. Значит, все три вида — «демона», священника и мага — объединяет повышенная чувствительность. Они почуяли, что я не простой человек, и… И упали на колени? Бред! Но этот бред произошел в реальности — от этого никак не отвертеться. А раз так, встает новый вопрос: кто я для них в таком случае? Маг? Убермаг? Архимаг? Мм… гадать бессмысленно.

Я почувствовал между лопаток пристальный взгляд, повернулся, вздернул голову и уставился в крайне задумчивое лицо ведьмы. Она на своем скакуне с человеческими глазами уже догнала нас, и, кажется, у нее ко мне есть вопросы. И надо же было, но именно в этот момент лорд наконец соизволил обо мне вспомнить. Хотя мы подошли к гигантским, медленно растворяющимся дубовым воротам, на лицах обоих привратников, казалось, было написано аршинными буквами: «Крестьянам прохода нет».

— Ну все, парень, — провозгласил лорд, — до крепости мы тебя доставили, а теперь можешь проваливать. Думаю, не пропадешь.

Анивэй тихо вздохнула, юный Сак бросил на меня равнодушный взгляд, а Альфонсий глянул вопросительно, но вновь предложить ученичество не успел — вмешалась Лейа.

— Нет-нет, — всплеснула она руками, — ни в коем случае! Я приглашаю всех в свой замок, и его в том числе.

Все посмотрели на нее с недоумением и даже с подозрением, но уточнять никто ничего не стал. А ведьма тем временем быстро спешилась и поставила своего скакуна так, чтобы отгородить меня и себя от остальных. Люди, двинувшиеся к воротам, не оглянулись, но стражи мигом растопырили уши.

— Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь! — шепнула мне рыжая, чтобы не слышали привратники. — Кто ты?!

Я сделал вид, что утер рукавом сопли, и посмотрел на нее бараньим взором.

— Тетенька, чего вы сказали?

Против ожиданий на ее лицо не легла гримаса отвращения, напротив, баронесса улыбнулась:

— Не притворяйся, я сразу, как только тебя увидела, догадалась, что ты вовсе не глупый крестьянин!

— Спасибо, тетенька.

— За что? — поинтересовалась она, хлопая ресницами.

— За то, что вы сказали, что я умный крестьянин, тетенька! — Я нес ахинею, чтобы выиграть хоть немного времени на раздумья. Мне этот разговор ну никак не нравился.

И снова она не выказала на лице негативных эмоций, только вздохнула едва слышно и продолжила:

— Поначалу я удивилась, когда заметила, что ты не испытываешь к моему телу интереса, словно не молодой здоровый парень, а старик, переваливший за полвека, как Альфонсий. Потом ты сыграл так, как не играют и во дворцах, а спел, как не поет лучший менестрель в мире. Потом от тебя сбежал отряд паладинов, а теперь все маги на площади пали перед тобой ниц. Вот я и спрашиваю: кто ты?

Пожевав сопли (все бы отдал за то, чтобы они сейчас действительно были) и почесав затылок, я окинул рыжую красотку (жаль, что не блондинка!) долгим, задумчивым, бараньим взором и протянул:

— Че-е-го, тетенька?

От такой наглости она чуть не поперхнулась. Посмотрев на меня злобным, ненавидящим, проклинающим и одновременно (как она ухитряется?) заискивающим взглядом, она понимающе улыбнулась:

— Да, мастер, я понимаю ваше стремление скрыть свои планы от всех. Но в гаком случае извольте быть моим гостем, и раз уж вы выбрали себе амплуа деревенщины, прошу не мстить бедной, несчастной ведьме и ее слугам, если вас вдруг что-то оскорбит.