Чтение онлайн

– Насчет денег. – ответил я. – Во время боя с Доминионом я накопил почти двадцать шесть тонн всевозможного лута. В основном оружия. Плюс умудрился подобрать дюжину раскуроченных големов и одну баллисту. Мы можем оставить себе всё более-менее приличное, а остальное продать.

– Это замечательно. Благодарю, – кивнул инженер. – Однако я бы тебя попросил оставить это пока между нами и особо не афишировать.

– Почему? – спросил Герман. – Что в этом такого? Для общего же блага.

– Клан не будет процветать, если его высшее руководство станет единолично вносить гигантские суммы с барского плеча. Это общее дело и коллективная ответственность, где каждый из членов клана должен вносить свою лепту, а не чувствовать себя бессмысленным придатком к дюжине крутых парней. Если один вложит тысячу, а второй – миллион, то достижение первого вмиг растеряет свою значимость. Более того, люди быстро привыкают к хорошему. Если ты внёс миллион, то значит, сможешь внести и второй. А затем пройдет время, и не успеешь оглянуться, как станешь белкой в колесе, что без конца носится и шустрит, в то время как остальные стремительно теряют терпение в ожидании того, когда же ты наконец разрулишь очередную проблему. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Вам лучше радовать остальных героическими свершениями, а не баснословными донатами.

– Странная логика, но допустим.

– И еще ты получишь процент. Все-таки это твои трофеи, честно добытые в бою.

– Деньгами не нужно, – покачал головой я. – Лучше землей.

– Землей?

– Ну, мы же не будем вечно жить в башне, – ответил я. – Если накопится внушительная сумма, то я бы хотел получить собственный участок земли в центре Табриса. Ибо как говорил Марк Твен: «Покупайте землю, ведь её больше не производят».

– Кстати да. Хорошая мысль. Пока есть такая возможность, я бы тоже не отказался прикупить себе личный участок, – опомнился Глас. – Открою на нём свою таверну. Какой-нибудь аналог «Ревущей Тошниловки» под названием «Пьяный Санта». Либо наоборот, стану основателем элитного клуба выдающихся джентльменов с кристальными залами, курительными комнатами, театральными постановками и дорогим алкоголем. Свет софитов, эротика и бурлеск. Как вам идея?

– Уверен, мы что-нибудь придумаем, – усмехнулся Август.

– Бурлеск, – насмешливо передразнил Гундахар. – На языке игвов это слово означает «кишечные газы». Вот только ударение на первый слог.

– А софиты? – поинтересовался Мозес.

– А «софиты» означает «закрой пасть, потная матка Ямарайаху».

– Ну, естественно, – грустно вздохнул толстяк. – Чего еще от него ожидать? Что ни спроси – результат всегда одинаковый.

– Тем глупее выглядят твои потуги втянуть меня в разговор.

– Август, есть еще один важный вопрос, – обратился я.

– Какой?

– Нам нужно поскорее отремонтировать «Стрижа». Пригодится для исследования территории, атак с воздуха и переброски отрядов через труднопроходимые участки. Ты можешь поручить своим инженерам, чтобы те занялись его восстановлением?

– Разумеется, – кивнул тот. – Более того, я и сам не прочь покопаться в его утробе. Думаю, я смогу придумать ему парочку неплохих улучшений.

– Только учти, у него в хвосте живет стихиалий.

– Дружественный?

– Да.

– Хорошо.

БУМ!

Двери столовой с грохотом отворились, а затем и вовсе слетели с петель и упали на землю, подняв густое облако пыли.

Следом в проёме показался Сераф, что нетвердой походкой двинулся в нашу сторону.

Удивительно, но за исключением белоснежных крыльев, в остальном его внешнем облике не было и намека на то, что рисовали нам древние картины и фрески. Обычный мужик средних лет с квадратной челюстью, растрепанными седыми волосами и пивным животом, выглядывающим из-под заляпанной жирными пятнами майки-алкашки.

– О, а вот и Лебовски, – усмехнулся Глас.

– Ты! – рука архангела указала на Германа. – Это ты тыкал в меня пальцем на улице?!

Танк настороженно напрягся.

– Ну я.

– А ты здоровый! – неожиданно для всех, Сераф лучезарно улыбнулся, после чего подошел к нам вплотную и остановился, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. – Ты это… драться будешь?

– Чего?! – опешил Герман.

– Ну драться. Бить морду! Махаться до крови!

Друг вопросительно покосился на Августа.

Тот в свою очередь сидел, скрестив на груди руки, и смотрел на архангела с изрядной долей недоумения.

– Да не хочу я с тобой драться. Зачем?

– Да ты не бойся. Мы так, чуть-чуть. Чисто по-дружески. Двоечку, пару апперкотов и всё. Пам-пам. А?

– Нет.

– Это какой-то сюр, – снова усмехнулся Глас. – Но мне нравится. В духе «Бойцовского клуба».

– Может, тогда разрешишь хотя бы пресс пробить? Разочек. Или можешь пробить мне, если хочешь. Обещаю, я не стану давать сдачи.

В подтверждение своих слов крылатый пьяница упёр руки в бока и крепко зажмурился, выкатив вперед пузо.

– Нет.

– Ну пожалуйста. Я совсем легонько.

– Да нет, говорю!

Разочарованно вздохнув, архангел все-таки не выдержал и медленно потянул кулак к бедному танку.

– Сераф, – строго произнес инженер. – Это что такое? Ты зачем ломаешь двери и донимаешь моих друзей? Очередной экзистенциальный кризис?

– Нет, Август, всё хорошо, – пошатнулся тот. – Скорее наоборот. Сегодня утром я почувствовал благостный прилив сил, словно где-то глубоко во мне разгорается спящая искра. И мне очень нужно, чтобы кто-нибудь из присутствующих дал мне в морду. Врезал, да посильнее. Иначе моя искра быстро угаснет и рокочущее отчаяние вновь займет её место. Не хочу, чтобы те демоны снова сновали в моей голове.

– Так может, поищешь себе противника посильнее, пьяный кретин? – прогудел генерал.

Сфокусировав взгляд, Сераф медленно перевел глаза на игва, а затем замер как вкопанный, словно сбылся его давний кошмар.

– Не может быть… Гундахар… Ха! Народ, это же Гундахар! Мой злейший враг из далекого прошлого! Дружище, я думал, ты давно умер! Какими судьбами?

– Какой я тебе, к черту, дружище? – недовольно поморщился генерал. – И какой я тебе злейший враг? Я тебя даже не знаю.

– Зато я знаю, – широко улыбнулся архангел, окинув взглядом каждого из присутствующих. – Господа, вы хоть понимаете, кто это? Этот игв – сущее проклятие и, наверное, самый кровожадный тиран из всех, что я видел. В своё время одно только появление Гундахара на поле боя приводило множество из моих собратьев в неистовый ужас. А некоторых он даже подверг жестокому наказанию. «Энкиэ тхон», кажется, именно так оно называется… – Сераф снова приложился к бутылке. – И да избавь их господь от жутких воспоминаний… Как и одари Гундахара божественным всепрощением.