Шрифт:
Annotation
Я жил в своём мире тихой и скучной жизнью. Но внезапно попал в другой мир. Оказывается, всё вокруг до этого было симуляцией. Я последний из своего рода. Теперь я должен отстоять своё право на существование, используя свой дар. Но за таким даром как у меня охотятся все, даже император...
ЭлектроРод
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
ЭлектроРод
Глава 1
Шёл первый месяц лета. Сквозь облака пробивались лучи палящего солнца, и я последний раз шёл в ненавистную школу. Аттестаты были не готовы в день последнего звонка и нам просто жали руку на сцене. Сегодня назначили день получения аттестата, а значит я больше никогда не увижу опостылевших одноклассников, попрощаюсь с нелюбимыми учителями и жизнь совершит виток. Движение вверх и вперёд. Да, скоро начнут приходить ответы из вузов и с моими оценками можно надеяться на положительный ответ как минимум в половине из них. Я ещё не решил, останусь я в городе или подамся в столицу. Мать говорит, что лучше в столице, всё-таки там и зарплаты выше и вузы престижней. Но в родном городе я смогу быть рядом с сёстрами и матерью, а значит продолжу помогать им.
Отец умер, когда мне едва исполнилось десять. Он был не стар. Тогда ему только исполнилось сорок. Врачи сказали, что невыявленная аневризма привела к инсульту. Но он оставил нам в наследство торговые площади в трёх центрах. Мать сначала сдавала их, а потом, когда ей удалось подкопить, сама отрыла пару кафе.
В целом, я им конечно не нужен. Шкаф и без меня перенесут. Но… как же тяжело их покидать.
Неожиданный гул вывел меня из задумчивости. Видимо, выпав из реальности, я вышел на пешеходный переход и не увидел мчащегося грузовика. Прежде чем я понял, что происходит, ноги сами толкнули назад, и в сантиметре от носа пронеслось зеркало заднего вида.
Этот козёл даже не притормозил. Так и полетел дальше, ещё пару раз просигналив.
Пройдя пару кварталов, я свернул в знакомое до тошноты здание. Солнечный свет заливал пустые вестибюль и коридоры. Охранник за стойкой смотрел телевизор, прикреплённый под потолком и даже не обернулся в мою сторону.
Ещё недавно по этим помещениям перемещались толпы учеников. Здесь было душно, пахло мускусными запахами, потом, различными вонючими дезодорантами и духами. Большая часть дней была пасмурной. А теперь через распахнутые окна струился летний ветерок, колыша белые, явное недавно выстиранные занавески. Как будто всё здание дышало свежестью и чистотой, после этих немытых угрюмых толп.
Я поднялся на второй этаж, там, где располагалась учительская. Сказали, что можно прийти сегодня, с десяти часов до четырёх. Я пришёл в полдень, гораздо позже торопыг, что скорее всего уже в пол десятого толпились под дверьми. И гораздо раньше разгильдяев, которые подтянуться лишь ровно в четыре, а то и к пяти. Будут искать засидевшегося на работе завуча, чтобы сначала требовать, а затем клянчить у него открыть завуческую, для получения заветного оригинала аттестата.
Стены в центральном коридоре были зелёные. На секунду мне показалось, что их цвет едва заметно колышется. Я списал это на темноту в коридоре, по сравнению со светом, который заливал лестничную площадку через огромный витраж.
Но пройдя метров десять, я опять ощутил это. Стены заколыхались… нет… «поехали» куда-то. Как будто они состояли из идущего сверху вниз кода. Остановившись, мне пришлось чуть отдышаться. Я уперся рукой в стену, а когда бросил взгляд на пальцы, понял, что они как будто окутаны ореолом кода. Код был повсюду. Слава богу, через какое-то время он стал исчезать, как будто встраиваясь в стены и в мою плоть.
Проморгавшись, я понял, что это всё был какой-то глюк. Играл я в последнее время мало, всякими веществами не баловался, поэтому единственное объяснение происходящему было одно — переучился. Что ж… бывает… Впереди остаток лета, так что можно спокойно отдохнуть.
В учительской сидел завуч по воспиталке. Что было у неё на мониторе — не видно. Но судя по отрывистым движениям мышки и ритмичным щелчкам, она явно не работала с документами.
— А-а-а, Вадим, — кинула она быстрый взгляд на меня. — Стопка в углу, рядом ведомость. Как найдёшь свой — распишись в ведомости.
— Спасибо, — кивнул я, в два шага оказался рядом с небольшим столом в углу, нашёл в стопке свой аттестат, расписался в ведомости, попрощался и вышел.
Странное чувство после видения сохранилось. Я ощущал, как будто корни моих волос покалывает. Мурашки пробегали по хребту отчего кончики пальцев зудели. Я вышел из школы, обернулся напоследок, и подо мной разверзлась бездна.
* * *
Я очнулся под мерный писк. Лежал в какой-то комнате без окон, вокруг свисали мониторы по которым бежали бесконечные цифры, струились диаграммы. Руки и ноги не слушались. А в гудящей голове варилась ужасная каша. Мне казалось, что меня двое. Один — я, который только покинул школу, и второй — я, который до десяти лет принадлежал к роду Казанцевых. Я был наследником… кажется. А потом меня притащили в подвал и поместили в капсулу.
— Проснулся… — в комнату вошла женщина в коротком халате с чёрными короткими волосами, белой кожей, тёмным макияжем, серебряным кулоном на шее и такими же серёжками. — Я — доктор Елизавета Павловна. Как себя чувствуешь?
— Я… — наконец мне удалось оторвать руку от стола. Она была как будто не моя. — Я чувствую, как будто меня сбил грузовик, а потом долго ещё били бейсбольными битами по голове, — пальцы прикоснулись ко лбу, и я удивился, что рука стала совершенно другой: более мягкой и при этом жилистой с бугрящимися мышцами. У меня никогда не было таких мышц.
— Это нормально, — пожала плечами она. — Ты около десяти лет провёл во сне. По-другому не будет.
— В каком сне? — проговорил я.
— В искусственной гибернизации, — прозвучал ответ.
— Как у компьютера?
— Как у компьютера, — подтвердила она.
— Мы куда-то летим? — сейчас окажется, что мы на каком-то огромном межзвёздном корабле, и я должен буду заселять какую-нибудь отдалённую безлюдную планету вместе с ней. Я сосредоточил свой взгляд на докторе. Ну, так… не моя ровестница, хоть и симпатичная. А женщины старше меня никогда не интересовали.