Чтение онлайн

Он показал мне, что именно живет внутри него. Что течет по его венам, как яд. Что мучает его настолько глубоко, что только лезвие может принести ему облегчение.

Не имело значения, что я чувствовала себя чудовищем, ничем не лучшим, чем тот насильник, который причинил ему боль давным-давно. Он показал мне правду, глубоко зарывшуюся в его костях.

Кто я такая, чтобы судить его за это?

– Ты не просил. Я сама предложила

– Я манипулировал тобой. Воспользовался твоей невинностью

– Хватит, Зевандер!
– То, что он настаивал на том, чтобы взять все на себя, настаивал на том, чтобы защитить мою честь даже тогда, действовало мне на нервы, и без того на пределе.
– Я взрослая женщина. Я сама принимаю решения. Ты не заставлял меня, я добровольно согласилась. И я не позволю тебе нести эту вину, как Железную кувалду, прикованную к твоей шее. Но теперь мне нужно что-то взамен.
– Я проклинала слезы, жгущие глаза, когда эмоции внутри меня кричали, словно закипающий чайник.

– Конечно.
– Он рванулся вперед, прижав мое тело к краю ванны, и его губы нашли изгиб моей шеи, а рука скользнула под прилипший к телу подол моей мокрой сорочки, между моих бедер.

Я дернулась назад и схватила его за руку, прежде чем он смог дотянуться до той части тела, которую искал.
– Не это. Это не то, что мне нужно от тебя.

На его лице отразилось замешательство, когда он сел на пятки, а его массивное, израненное тело превратилось в непробиваемую стену страдания.
– Что же тогда? Чего ты хочешь? Скажи мне, и я дам тебе это.

Мне было ясно, что он не связывал нежность или близость с тем, что мы сделали. Для него это было не более чем обмен услугами. Одолжениями. Боль за удовольствие.

Я подняла взгляд на него, поднялась на колени и прижалась к его животу, подталкивая его обратно в воду. Как только он снова устроился, я залезла ему на колени, обходя его новые порезы, и обняла его, уткнувшись лицом в его шею.
– Это. Это то, чего я хочу. Это все, о чем я прошу в обмен. Я хочу, чтобы ты знал, что то, что я с тобой сделала, было не из злобы или ненависти.

На мгновение он замер, мышцы напряглись и застыли, он едва дышал. Затем сильные руки обхватили мое тело, и я почувствовала, как он дрожит рядом со мной. Плачет? Он не издал ни звука, чтобы подтвердить это.

Слезы навернулись мне на глаза от осознания того, что он, должно быть, привык плакать тихо, в одиночестве. Или хуже: что ему не давали возможности признать перенесенную травму, заставляя отвечать тем же своему обидчику. Эта мысль вызвала еще больше слез, и я прижалась к нему еще крепче.

– Если ты жаждешь боли, я дам ее тебе, — прошептала я.

– Твои первые ощущения должны быть прекрасными и нежными, Мэйвит. А не такими.

– А как насчет твоих?
– Я приподнялась, глядя ему в глаза.
– Твои были прекрасными и нежными?

То, как он сжал брови, вызвало в моей груди бурную ярость. Я хотела разорвать прошлое и задушить ту несчастную душу, которая украла это у него.

Ярость жгла мою грудь с неистовой силой, и сквозь слезы я стиснула зубы.
– Ты не навязывал это мне. Ты не отнял у меня ничего, не спросив. Но в моей натуре не причинять боль тем, кто мне дорог. Поэтому мне тоже нужно утешение. Мне нужна уверенность, что ты не воспринимаешь меня как своего насильника.

– Черт возьми, прости. Я больше не буду тебя просить, клянусь.

– Ты чувствуешь такое же облегчение без боли?

На его лице промелькнуло мрачное выражение.
– Нет.

– Но тогда, у Элоуэн… когда мы с тобой… Ты казался очень довольным той ночью.

Он слегка отвернулся, и в его выражении лица вновь проявился тот стыд, что был раньше.
– Я вызвал пламя. В своих руках. Я закончил, потому что вызвал пламя, и металл…

– Пирсинг… ты обжег себя. Так что, так будет всегда?

– Если бы я хотел попробовать без боли. Пока проколы остаются, я никогда не познаю истинного удовольствия без нее. Я всегда буду жаждать ее.

– Ты не можешь их удалить?

– Нет. Они зачарованы.

– Но ты можешь испытывать облегчение таким образом. И ты действительно извлекаешь из этого удовольствие, несмотря на боль.

– Да, но я не буду просить тебя…

– Ты ни разу не просил меня. Ни разу. На самом деле, ты чертовски хорошо это скрывал. Но тебе больше не нужно скрываться. Я предлагаю сделать это снова, при одном условии.
– Зацепив пальцем его подбородок, я подняла его взгляд к себе.
– Мне нужно, чтобы ты заверил меня, что я не разрушила тебя, сделав это. Что ты можешь почувствовать нечто большее, чем экстаз от боли, зная, что это я, а не тот, кто причинил тебе боль. Что ты позволишь мне показать тебе, каково это — любовь и забота, чтобы уравновесить эти мрачные мысли, которые ты носишь в себе.

Сначала он уставился на воду, взгляд его был пустой и неподвижный, дыхание — медленное и размеренное. Мышца на его челюсти дернулась, выдавая тихую борьбу, развернувшуюся за его глазами. Туманный щит в них грозил разломиться, но он стиснул зубы, сдерживая эмоции, и поднял взгляд на меня.

– Что такое? Что случилось? — спросила я, обхватив его щеку ладонью. Когда он покачал головой, я вплела пальцы в его волосы и поцеловала его в лоб.
– Скажи мне.

– Я так долго бродил по этому миру, ища тебя.
– Его брови сдвинулись.
– Века грызли меня, выедая до костей. Я не знал, насколько я был измучен, или чего я жаждал, пока не нашел тебя.
– Обеими руками обхватив мою попку, он притянул меня ближе и прижался губами к моим.
– Я никогда не буду достойна твоего света, чистоты твоего сердца, но я слишком эгоистичен, чтобы избавить тебя от этой тьмы, которую я несу. Кровь богов, я последую за тобой до самого края существования и в черную пустоту.

Я прижала ладонь к его щеке, прижавшись всем телом к его обнаженной груди.
– Ты достоин.

Он нахмурился, его мышцы напряглись, когда он отвернулся.
– И все же на мне остались следы раба.

– На тебе следы воина, которого не сломила боль, способная уничтожить слабых людей.
– Неровный шрам на его горле, прорезанный острием клинка, прослеживался под моим пальцем.
– Каждый из этих шрамов дорог мне. Дороже монет или короны.

Пальцы обхватили изгиб моей шеи, он провел большим пальцем по моей нижней губе, устремив на нее взгляд.
– Ты — судьба, о которой я никогда не смел мечтать, лунная ведьма. Звезды, которые мне никогда не суждено было достичь. Но видя, как этот алчный мир пожирает то, что никому не принадлежит, я объявляю тебя своей.
– Он притянул меня к себе в поцелуй, который жёг мои губы и глубоко внутри груди.