Чтение онлайн

– Я оставила шрамы на твоем теле, Зевандер. Шрамы, на которые я буду смотреть и которые будут напоминать мне о боли, которую я причинила тебе.

– Я никогда не буду смотреть на них как на болезненное воспоминание. Эти раны знаменуют первый раз, когда мое сердце забилось сильнее. Первый раз, когда я сделал это по собственной воле.

Слезы скатились по моим щекам, и он смахнул их большим пальцем.

– Не наказывай себя, Лунамишка. Это был самый прекрасный момент в моей жизни.

Я не могла даже представить, как и почему, но не мне судить его за это. Он мог бы солгать, чтобы успокоить мою совесть, но удовлетворение на его лице говорило об обратном. Обычно глубокие морщины напряжения на его лбу немного сгладились, и я провела по ним большим пальцем без перчатки, чтобы убедиться в этом сама.

– Я бы никогда не смог жить с собой, если бы причинил тебе вред.

– Теперь ты знаешь мою боль. Единственное, чего я боюсь в этом мире.
– Он прижался губами к моему лбу, ладонью обхватив мою затылок.
– Иногда я мучаю себя мыслью о том, чтобы освободить тебя. Избавить тебя от этой жестокой жажды боли. И бывают моменты, когда я представляю, что у меня хватит сил довести это до конца. Но я не могу. Я мог бы сжечь каждую деревню и всех людей в ней, и это было бы так же легко, как задуть свечу. Но у меня нет силы отпустить тебя.

– Обещай мне, что откажешься от этой глупой идеи.

Его ладонь нежно обхватила мою шею.
– Обещай, что никогда не будешь пытаться сбежать от меня.
– Он прижался губами к моим губам.

– Даже если бы я хотела, а я не хочу, для меня уже слишком поздно. Твои крючки прочно укоренились во мне.
– Я зажмурила глаза.
– И, боже мой, если ты превратишь это в что-то сексуальное, я закричу.

Зевандер хмыкнул и снова поцеловал меня.
– Я воздержусь. На этот раз. Просто знай, что мои крючки готовы и готовы вытащить тебя из этих благочестивых мыслей в любой момент.

– Думаю, нам следует промыть твои раны.
– Словно почувствовав, что во мне снова расцветает беспокойство, он обхватил мое лицо ладонями.

– Моя одержимость не знает границ, лунная ведьма. Я разорвал бы небеса и пожертвовал бы своей душой ради тебя.

Я неохотно улыбнулась, не в силах отвести взгляд от тех жестоких порезов.
– Я бы никогда не попросила тебя пожертвовать своей душой ради меня.

– Тебе не нужно просить. Она стала твоей в тот момент, когда судьба запечатлела в ней твое имя.
– Он прижал мою ладонь к своей изувеченной коже, и я вздрогнула, увидев глубину его ран.
– Эта плоть временна, но то, что ты пробудила во мне, вечно.

Я лежала, прижавшись спиной к груди Зевандера, и тепло ванны успокаивало мои ноющие мышцы, пока он проводил ладонью по моей руке. На улице, наверное, уже сгущались сумерки, но в темной комнате с задернутыми шторами казалось, что уже гораздо позже. С пола рядом с ванной он поднял одну из бутылок спиртного, которые стащил из кладовой, и сделал длинный глоток.

Когда он опустил бутылку обратно на пол, я схватила его за руку и щелкнула пальцами, прося глоток.

— Это не вино из морумберри.

— Не все, что я употребляю, должно быть сладким.

— Это свалило бы тебя с ног, если бы ты сейчас не лежала. Он протянул мне бутылку, и я откинула голову, сделав небольшой глоток.

Острый, землистый ликер обжигал горло, когда скользил по нему, и я поморщилась, покачав головой.
– Что это?

– Дерьмовая версия виски.

Я снова наклонилась и сделала более длинный глоток, проглотив жжение в носовых пазухах.

– Полегче, мокрый язык, — сказал Зевандер, и я опустила бутылку, кашляя, пока ликер обжигал мне рот.

Мой кашель перешел в смех, когда я вернула ему бутылку.
– Что такое мокрый язык?

– Так мы называли пьяниц, спотыкающихся в «Хижине.
– Они всегда носили с собой бутылку. Никогда не давали своим ртам высохнуть.
– Еще один глоток, и он подержал бутылку, упершись локтем в ванну. Другой рукой он налил теплую воду на мои груди.
– Не хочу, чтобы они слишком замерзли.

Улыбаясь, я нежно провела металлическими ногтями по его бедру под поверхностью воды, и его нога дернулась.
– В последний раз, когда мы лежали вместе, ты исчез.

– Я преследовал злоумышленника, — сказал он, переплетая пальцы с моей рукой без перчатки.

– Кого?

– Терона.

Я резко повернула голову в сторону.
– Здесь? В храме? Я думала, ты его убил.

– Он исцелился. Это его магия крови.

– Так что ты с ним сделал на этот раз?
– Я приподнялась, комната закачалась от движения, и его руки обхватили меня, прижимая к себе.

– Я запер его в подземелье внизу.

– Это достаточно надежно, чтобы удержать его? Я не уверена, что мне будет комфортно спать в одном помещении с убийцей… кроме тебя, конечно.

– Это надежно.
– Он вздохнул, обнимая меня еще крепче.
– На случай, если мы не найдем вейн или вивикантем, я хотел иметь запасной вариант.

Алейсия. Он упоминал об этом плане раньше, и я решила проигнорировать его.

– Ты говорил мне, что узы вечны.

– Они вечны, — сказал он, прижав губы к макушке моей головы, прежде чем поднять бутылку, чтобы сделать еще глоток.

– Так почему же я должна захотеть связать свою сестру с человеком, который хочет нас убить?

– Связи союза очень болезненны, если их разорвать. Если бы они были связаны, он был бы предан Алейсии. Он никогда не причинил бы ей боль, убив тебя, потому что ее боль была бы его болью.
– Он погладил меня костяшками пальцев по плечу и поцеловал меня там.
– Я знаю, что у тебя есть свои сомнения, но осмелюсь сказать, что Терон рассмотрел бы это.

– Почему? — спросила я, нахмурившись.