Чтение онлайн

Таким взволнованным Коркин еще ни разу не видел Генку. Галя неторопливо снимала куртку. Она посмотрела на Коркина и едва заметно улыбнулась. Коркин сразу же вспомнил свое отражение в зеркале лифта.

— Извините, пожалуйста, нельзя ли нам умыться? — спросил он.

Горячая вода — удовольствие!.. Коркину захотелось и голову вымыть — его грива загустела, слиплась в косицы, но он постеснялся, уступил кран Самойлову. Вытирая лицо жестким от крахмала полотенцем, прислушался к голосам, звучавшим в комнате. Тут же вспомнил телепередачу и с отчаянной улыбкой тряхнул головой.

— Ну, Генка, кажется, в благородном семействе вспыхнул скандал!..

— Тем лучше, — ответил Самойлов, отбирая у Коркина полотенце.

Галя встретила их у двери.

— Пойдемте в кухню. Я уже накрыла на стол…

В кухне была та же выставочная чистота, как и во всей квартире. На столе в тарелках желтела яичница с кусочками ветчины. В тонких высоких стаканах — компот. Константина в кухне не было.

— Ему нужно заниматься, — объяснила Галя. — А вы ешьте, не стесняйтесь!

Коркин отлично слышал, что в комнате громыхает телевизор. Он старался поймать взгляд Самойлова, чтобы едкой улыбкой выразить, как тонко он чувствует ситуацию, но Самойлов с отсутствующим выражением лица сел за стол и взял вилку. Галя нарезала хлеб. У нее была тонкая талия, острые, еще не припухшие, как бывает у женщин, локотки, в ушах подрагивали золотые серьги. Коркин пожал плечами и сел напротив Самойлова. Генка не поднимал глаз, уставившись в тарелку, лениво двигал вилкой, ел, словно по принуждению. А Леша мигом очистил свою тарелку.

— Еще у меня есть пельмени, — сказала Галя. — Будете?

— А как же! — обрадовался Коркин. — Пельмени — единственная отрада в нашей тусклой студенческой жизни. Я вот лично, если не поем недельку пельменей — чувствую полный упадок сил. Голова не работает, мозги не шевелятся, ноги не ходят. Говорю тогда ребятам: или меня несите в пельменную, или пельмени несите ко мне, иначе не будет среди вас Алексея Коркина. И представляете: как только первая пельмешка влетает ко мне в рот, я мигом оживаю. Мозги включаются, мысли клокочут, фантазия выплескивается, точно протуберанцы из солнечных недр.

— Заткни фонтан! — резко сказал Самойлов.

— Ну зачем же! — смеясь, произнесла Галя. — Очень интересно! Вы, Алеша, оказывается, юморист.

— Иногда находит, — признался Коркин. — Когда, извините, кушать хочется… Вы что-то говорили насчет пельменей?

— Конечно, конечно… Сейчас сварю… — Галя пошла к холодильнику.

— Слушай, Генка, это же настоящая богиня!.. — с восторгом воскликнул Коркин. — Я, наверно, малость переигрываю… Никак не могу понять, куда ты клонишь.

— Мне нужно поговорить с Галей. Вдвоем, с глазу на глаз…

— Понял! Это мы сейчас исполним!

Когда Галя вернулась в кухню и стала греметь кастрюльками у плиты, Коркин встал, поискал по карманам и в замешательстве произнес:

— Покурить бы. Да вот сигареты кончились…

— Я вас выручу, — откликнулась Галя. И достала из шкафчика пачку «Столичных».

— А ваш муж не рассердится?

— Это мои сигареты, — просто сказала Галя.

— Ну, я пойду на площадку, чтоб здесь не дымить…

— Да курите здесь, ничего страшного… Я здесь курю и Костя. Это Джера у нас табачный дым не выносит.

Услышав кличку, собака, стуча когтями по линолеуму, вошла в кухню.

— Джера, на место! Мы тебя не звали, — приказала женщина овчарке. Та послушно удалилась.

— Я все-таки пойду, — мямлил Коркин.

— Нет, ты сиди здесь. Лучше мы выйдем, — вдруг заявил Самойлов. — Галя, давай выйдем на площадку — мне нужно поговорить с тобой!

— А пельмени?

— За пельменями Лешка посмотрит.

— Ну, хорошо.

Едва закрылась за ними входная дверь, как собака подбежала к ней, стала скулить и царапать дерматин лапами.

— Фу, Джера! На место! — услышал Коркин голос Константина. В ответ раздалось собачье рычание. — На место, я кому сказал! — кричал Константин. Овчарка царапала дверь.

— А, вы еще здесь!.. Что угодно? — войдя в кухню спросил он.

— Я варю пельмени, — тая лукавство, ответил Коркин.

— Какие, к черту, пельмени!.. Зачем все это нужно?

— Вода закипит, может убежать.

— Черт знает что! — с гримасой боли пробормотал Константин. — Вы-то хоть знаете, что ваш друг — трус и подонок?

— Пока не знаю… Он мне ничего не рассказывал.

— Ну, разумеется, похвастать ему нечем. Отбить у меня девушку — это, конечно, подвиг, а вот когда она жизнь себе исковеркала, здоровье потеряла — он смылся!.. Зачем же теперь пожаловал?

— Не знаю, — уже серьезным тоном ответил Коркин. — Мы вчера малость это самое… Ну, Генка и говорит: поедем в Москву, мне надо. Вот мы и приехали… А зачем надо — он не объяснил.

— Ну если он такой скромный, придется мне, так сказать, пролить свет… Я работал в приемной комиссии, когда Галя приехала поступать в наш вуз. Такая наивная, доверчивая — и знания самые посредственные. Я ее пожалел как землячку: помог поступить, в общежитие устроил… И вдруг является этот ковбой! На готовое, так сказать… Очаровал, запутал, испортил. Когда же Галя из-за вашего друга угодила в больницу, в очень тяжелом, кстати, состоянии, он перепугался и сбежал из Москвы. А теперь что же, извиняться прикатил?.. Подонок!

До этой минуты Коркин верил, что его друг — человек опытный и сильный, а в Москву Самойлова привело романтическое чувство. Теперь же Алеша Коркин растерялся.

— Как сбежал? — переспросил он, недоумевая.

— Ну, подробности — это вы у своего друга спрашивайте… — Константин устало опустился на стул. — Что мне сделать, чтобы вы оба поскорее смотались? У вас нет денег? Я дам деньги, только уезжайте. Пожалуйста, уезжайте, я убедительно вас прошу!

— Деньги? — удивился Коркин.

Вдруг послышалось шипение. Это в кастрюльке, оставленной на сильном огне, поднялась и полилась на горелки пена. Коркин рванулся, выключил газ.

— Какая жалость! — воскликнул он. — Я так люблю пельмени, а вот — недоварились!.. Ну не беда, потерпим до дома. Вы не переживайте, мы уедем. И денег не надо, что вы, право! Другой бы нас даже на порог не пустил, а вы еще и деньги предлагаете… Я, кажется, понял: вы — благодетель. Ну да, так и есть! Вы спасли загубленную душу, а Генка опять пытается ее погубить, так?