Чтение онлайн

После того, как губернатор позвал его на корабль, они с Дэвидом не разговаривали: англичанин с самого начала застрял в капитанской рубке, а Луиш-Бернарду, расположившись на корме, занимался своим любимым видом спорта — созерцанием звезд на небе, покуривая свои кубинские Partagas. Усталость после сегодняшнего насыщенного событиями дня и бессонная ночь накануне, когда они плыли на Принсипи, давали о себе знать. Он вытянул ноги и оперся головой о свернутый в бухту канат, чтобы немного вздремнуть. Вынув сигару изо рта, он почувствовал, что глаза его закрываются, когда увидел подсевшего к нему Дэвида.

— Решили вздремнуть после успешно выполненного задания?

Луиш-Бернарду приподнялся и тоже сел. В темноте он не смог разглядеть по лицу Дэвида, иронизирует он или нет.

— Луиш, я должен сказать, что я к вам не в претензии. Сейчас, когда мы одни, я признаю, что вы были правы, там, наверху. Я бы тоже вас погнал оттуда. Поэтому мне не стоило говорить того, что я сказал по поводу свидетелей, которые, дескать, вам не нужны.

— Я не в обиде, Дэвид…

— Нет, серьезно, Луиш, вы сделали то, что должны были сделать, и мне нечего сказать по поводу того, как вы справились со всем этим.

— Однако же это никоим образом не смягчит то, что вы напишете в вашем докладе для Лондона…

— Да, вероятно. Я расскажу обо всем, что на самом деле чувствую. О том, что здесь еще много людей, для которых рабский труд и закон кнута по-прежнему не вышли из моды. И о том, что на Сан-Томе есть губернатор, который не разделяет эти идеи, даже наоборот, он выступает против них, представляя здесь свое правительство и пользуясь его поддержкой.

Луиш-Бернарду вздохнул. Этот разговор был из тех, что они ведут уже давно, каждый занимая то положение, которое он занимает. Их разделяют разные задачи, но объединяют общие мысли и взаимная симпатия.

— Да, Дэвид. Только вот никто из нас не знает, чем все это закончится. За кем будет победа — за ними или за мной.

— А еще — на чьей стороне окажется в решающий момент ваше правительство… — добавил Дэвид, на что Луиш-Бернарду ответил лишь молчанием.

— Луиш, — продолжил Дэвид, — я могу предвидеть одну вещь: времени на принятие решений больше не будет. Мне сообщили, что через полгода, в ноябре или декабре, в Лиссабоне намечена завершающая встреча между английскими импортерами какао и владельцами плантаций на Сан-Томе. И там-то как раз и будет решено, объявит ли Англия бойкот продукции с Сан-Томе или нет.

Луиш-Бернарду попытался посмотреть в глаза Дэвиду, несмотря на темноту:

— Могу предположить, что ваш доклад будет иметь решающее значение для импортеров. И это означает, что у меня менее шести месяцев, чтобы убедить вас в том, что триумфатором на этом параде буду именно я. Не так ли?

Дэвид улыбнулся. Теперь настал его черед промолчать. Он достал сигарету из серебряного портсигара, который всегда брал с собой, протянул его Луишу-Бернарду, и закурил. Какое-то время они оба молчали, после чего Луиш-Бернарду объявил, что попробует заснуть. Однако Дэвид, как выяснилось, еще не закончил разговор.

— Луиш, я подумал о том негре, избитом до полусмерти, которого вы вытащили из лап этих дикарей. Как его зовут?

— Габриэл.

— Габриэл. А что вы собираетесь с ним сделать?

— По правде говоря, я еще об этом не думал. Если до прибытия мне не придет никакой мысли на этот счет, просто поселю его у себя, а там посмотрим.

— Что вы, Луиш, этого делать нельзя! Вы не можете просто так привести в дом главаря мятежа, случившегося на вырубках, даже если его и не обвиняют ни в каком преступлении. Для всех это будет означать, что губернатор открыто поддерживает одну из сторон. Накануне приезда на остров министра это будет катастрофично для вас и вашего положения.

— Пожалуй, вы правы. А вы можете предложить что-нибудь другое?

— Вот как раз для этого друзья и нужны: я могу взять его к себе. Про меня скажут только, что я защищаю взбунтовавшихся рабочих. А моему имиджу это ничего не прибавит и не убавит. Я скажу, чтобы его подлечили, и потом возьму к себе на службу. Подыщу работу, чтобы была от него какая-то польза. Да хотя бы — сопровождать Энн в ее долгих прогулках по острову: меня иногда беспокоит, что она всегда ездит одна.

— Дэвид, премного вам благодарен. Вы освободили меня от проблемы, серьезность которой я даже не осознавал.

— Не благодарите, мне это ничего не будет стоить. И, как я уже сказал, наличие у Энн эскорта в виде этого парня только освободит меня от лишних тревожных мыслей.

Луиш-Бернарду немного задумался над последней фразой друга. Слегка засомневавшись, он все-таки задал ему вопрос, уже заранее зная ответ и опасаясь его:

— Дэвид, могу я вас спросить о личном?

— Конечно.

— Вы выдержали бы здесь без Энн?

Дэвид ответил не сразу, как будто хотел сначала взвесить каждое слово.

— Сложно сказать… Жизнь научила меня тому, что наша сопротивляемость трудностям и страданиям всегда больше, чем мы сами от себя ожидаем. Я думаю, что, в крайнем случае, если бы у меня не было альтернативы, я бы смог это выдержать. Так же, как, например, вы. Но я бы точно не выдержал, если бы она оставила меня после Индии. Этого я бы просто не пережил.

— А если бы это произошло сейчас?

— Сейчас это не имело бы смысла. Но если бы она это сделала, я бы последовал за ней. Хоть на край света. А почему вы спрашиваете?

— Да не почему, просто так. Именно такого ответа я и ждал от вас.

Луиш-Бернарду снова прилег, чтобы заснуть. Перед тем, как закрыть глаза, он еще раз посмотрел на небо и на звезды, указывавшие путь назад, домой.

Визит Наследного принца на Сан-Томе готовился так, будто речь шла о масштабной военной операции, получившей поистине всенародную поддержку и успех, как того желал и чего добивался министр Айреш де-Орнельяш. Луиш-Бернарду, открывший в себе неведомое ему доселе призвание организатора праздников и общественных мероприятий, не жалея, тратил на это все свои силы. При этом, его несколько раздражало осознание того, что его работа во главе правительства Сан-Томе в течение прошедших полутора лет будет оценена министром в значительной степени по тому, как будет организована эта встреча. Губернатор сумел привлечь к делу председателя Городского собрания, с которым всегда поддерживал неплохие, хотя и формальные отношения. Вместе они инициировали нечто вроде коллективного соревнования между коммерсантами, жителями города и населением острова, в целом. Такие торговые точки как Casa Vista Alegre, Casa Braga & Irm~ao, Casa Lima & Gama, а также пивной ресторан Elite, где, так или иначе, встречался весь город, начали соперничать в украшении и обновлении фасадов и стен, краска на которых успела со временем облупиться от влаги и соли. На главных улицах города — Матеуша Сампайу, Графа Валле-Флор, Алберту Гарриду и генерала Сижнейруша — объединенными усилиями муниципалитета и местных жителей была возведена целая декоративная феерия в виде украшенной королевским гербом триумфальной арки на въезде в город и целой вереницы развешанных на столбах флагов, шаров и растянутых между домами цветочных гирлянд. Улицы были чисто убраны и помыты, а клумбы с утра в день прибытия Наследного принца приведены в порядок. Из-за недостатка в средствах наименьшим преобразованиям были подвергнуты фасады общественных зданий, включая, кстати, находившийся в плачевном состоянии Кафедральный собор, самое первое место, которое должен был посетить принц.