Эксперт № 43 (2014)
Шрифт:
Кто срезал маржу
— Еще до ситуации вокруг Украины пошли первые разговоры о том, чтобы ограничить присутствие иностранных аудиторов на российском рынке, особенно их работу с госпредприятиями. Какие тенденции в этом отношении есть сейчас?
— После того как была принята целая программа внедрения МСФО в России, у большого числа компаний появилась обязанность составлять отчетность по международным стандартам. Эту отчетность без исключения аудируют компании из первых двух групп — либо Big 4, либо российские компании, входящие в глобальные сети. Хотя как в России, так и за рубежом, отсутствуют на законодательном уровне требования привлекать к аудиту исключительно международные компании, Всемирный и Европейский банки реконструкции и развития, например, всегда отдавали предпочтение именно аудиторам «большой четверки». Российский закон о консолидированной отчетности, принятый в 2012 году, обязал осуществлять подготовку такой отчетности в соответствии с МСФО, и проведение ее аудита преимущественно тоже было доверено компаниям «большой четверки». Они же, как бы заодно, стали аудиторами отчетности по российским стандартам, что повлияло на доходы российских аудиторов.
— В чем отличие компаний «большой четверки» от сетевых компаний?
— В «большой четверке» все очень жестко: это группы компаний с единым капиталом, брендом и внутренними стандартами. Сетевые компании — это профессиональные объединения независимых национальных компаний. Сети также принимают единые стандарты, имеют единый бренд и единую систему контроля качества. Кроме того, существуют регулярные проверки как со стороны международной сети, так и российских регуляторов с целью убедиться в правильности выполнения всех процедур аудита. Главная цель всех этих мероприятий — подтвердить, что отчетность, проверенная аудитором, действительно достоверна и пользователь этой отчетности — владелец, менеджер или любой другой может быть в ней уверен. Мы, сетевые компании, инвестируем средства в разработку и поддержание стандартов, технологий и методологии, а также в обучение сотрудников. Наши специалисты на любом предприятии будут действовать по одним и тем же правилам и выполнять одни и те же процедуры.
— А вот разница в стоимости услуг, видимо, более ощутима. Действительно ли пользователи услуг «большой четверки» до трети всей суммы платят, что называется, «за бренд»?
— До кризиса это могло быть и 50 процентов. Но сейчас, в борьбе за рынок, представители более крупных компаний в конкурсах иногда предлагают меньшую цену, чем мы.
— Это из-за сужения рынка после 2008 года?
— Интересная ситуация: в 2008 – 2010 годах я вообще не чувствовала, что есть кризис. Клиенты платили с прежней регулярностью, не было никаких проблем с авансированием работ и так далее. В 2012-м пошли «звоночки»: платежи стали сдвигаться все больше и больше к концу года. А вот 2013 и 2014 годы — это вообще полное отсутствие авансирования работ консультантов, аудиторов, оценщиков. В основном идет постоплата, оплата с задержкой. Сейчас по условиям договоров с некоторыми крупными клиентами оплата предусмотрена по истечении 90 дней после подписания акта о выполнении работ. То есть аудиторской компании необходимо иметь такой запас прочности, чтобы профинансировать свою деятельность до момента поступления оплаты оказанных услуг.
— И конкуренция не позволяет вам потребовать предоплату?
— Не позволяет. Заказчики — крупные компании — изменили условия. Хотите работать — побежали: без денег, сроки жесткие, цены низкие, маржинальный доход очень невысокий практически по всем видам услуг. Исключение составляют разве что IT и юридические услуги, которые по-прежнему дают большую маржу.
— Можете назвать изменения в маржинальном доходе?
— Типовых проектов нет. Например, на некоторых IT-проектах мы можем получить маржу процентов тридцать. Раньше рентабельность составляла порядка 20 процентов — это нормальный бизнес. Сейчас 10–12 — это уже отлично.
— Но вам, аудиторам, может быть полегче, чем производственным компаниям, ведь вы не кредитуетесь в банках и не должны нести расходы по кредитам.
— Нет, мы в банках не кредитуемся, у нас нет основных средств и нет заказов, связанных с покупкой дорогостоящих материалов. Основную долю в себестоимости наших услуг составляет зарплата. И когда я говорю, что должен быть запас прочности, — это, собственно, означает возможность оплачивать труд людей, чтобы они получали зарплату каждый месяц вне зависимости от того, насколько загружены проектами и поступила ли оплата от клиента.
Стратегический рынок
— Что произошло с рынком аудита после введения санкций?
— Все вдруг задумались: как же так? У нас стратегические предприятия — оборонные, космические, авиационные, энергетические — все аудируются компаниями «большой четверки». Как к этому относиться? Да, все эти компании получили лицензии ФСБ на работу с гостайной. Но сейчас ФСБ ужесточает эту систему. И, мне кажется, у российских компаний появилась возможность вернуть себе часть этого рынка. Но тут надо быть очень осторожными и проанализировать последствия. Ценные бумаги многих предприятий обращаются на рынках, в том числе на международных, и им необходим именно аудит международных компаний.
— Но если они попали под санкции и инвесторам уже запрещено с ними работать, то зачем им международный аудит?
— Ну а если через год санкции снимут — опять начинать все сначала? Ведь даже смена одной компании «большой четверки» на другую — это потенциальная опасность понизить стоимость ценных бумаг, не говоря уже о большой дополнительной работе как для предприятия, так и для аудитора. Например, в МСФО есть несколько подходов к отражению тех или иных операций в отчетности, и у каждой компании своя концепция в этом отношении. Поэтому в ходе трансформации отчетности по РСБУ в МСФО-отчетность выполняется определенный набор поправок — и эти поправки аудиторские компании тоже делают по-разному. Это такой интересный для пользователей нюанс. Поэтому компании не очень любят менять аудиторов.
— Аудитора компании сейчас выбирают в ходе тендера. Вы упомянули, что конкурсные процедуры существенно уменьшили доходы аудиторов…
— Да, это так. Мы недавно принимали участие в конкурсе, в котором участвовали три российские аудиторские компании: две из верхнего списка рейтинга и одна вообще не входящая в рейтинг. У первых двух компаний цена была примерно одинакова. Но тендер выиграла третья, за полцены, при том что оценки по качественным характеристикам у нее были нулевые.
— Что это может быть за компания? На чем такие аудиторские конторы зарабатывают?
— Есть устойчивый рынок таких компаний. Они держат не очень, может быть, дорогостоящих специалистов, не вкладываются в стандарты, в развитие своих внутренних процедур (в которые должны вкладываться мы, регулярно проходящие контроль качества со стороны международной сети, СРО и Росфиннадзора и пользующиеся доверием крупных клиентов). За счет этого себестоимость у них ниже. В принципе, аудит — услуга для собственников. Некоторое количество предприятий просто выполняют требования закона о прохождении аудита. Им нужна «бумажка» и при этом не важно качество аудиторских услуг. Соответственно, есть аудиторские компании, обслуживающие этот сектор рынка.
— Вы видите потенциал для роста аудиторского бизнеса?
— Вообще в России мы за последние годы проделали большой путь к хорошему, цивилизованному аудиту. Прежде всего, у нас большое количество грамотных и высококвалифицированных специалистов, у нас наработана хорошая методологическая база, опыт и компетенции, у нас на рынке много отличных компаний, которые составляют серьезную конкуренцию международным аудиторам. Потенциал есть. Просто надо работать.