Чтение онлайн

Дальше были 100 тыс. долларов от бизнес-ангела Алексея Басова . «Деньги пошли на разработку первой версии платформы — это приложение для работы во всех соцсетях плюс приложение для мобильных телефонов. Плюс, соответственно, общая админка, веб-формы, в которых HR размещают вакансии. Платформу мы переписали после того, как в 2012-м в наш бизнес вошел Almaz Capital Partners. Весь наш бизнес фонд оценил в четыре миллиона долларов, но вошел с очень небольшой миноритарной долей. Сумма вложений около 450 тысяч долларов»,— перечисляет Владимирская реперные точки развития Pruffi. Сейчас приложение работает на всех платформах и в популярных соцсетях Facebook, «В контакте», «Одноклассники», LinkedIn, Twitter.

Схема поиска

Работодатель, он же заказчик, платит Pruffi только за позицию, которую удалось закрыть с помощью агентства. Из этих денег Pruffi отдает «вознаграждение» тому, кто привел этого профессионала, просто нажав кнопку «Рекомендовать» рядом с информацией о вакансиях и выбрав из предложенного списка друзей нужное имя. Сам же трудоустроенный кандидат не платит ничего. Любой новый город или страна запускаются по этой модели за полгода.

Изначальная задача агентства — найти вакансии и авторитетных в своей профессиональной среде людей. «Находишь ключевые фигуры, лидеров мнений. То есть условно 15 человек в IT, 15 человек в медиа. Предлагаешь им зайти на платформу, начать рекомендовать и размещать вакансии. После того как они начинают формировать этот круг, вокруг него образуются новые и новые “слои”».

У каждой соцсети свои особенности. Например, в Facebook можно найти дорогого топ-менеджера, во «В контакте» — перспективную молодежь (программистов, дизайнеров). В «Одноклассниках» стоит ловить бухгалтеров, юристов, финансовых директоров — профессионалов «за сорок».

Что касается вакансий, то Pruffi заявляет их как «ключевые». «Ключевые — это не обязательно топы. Условно говоря, продюсер не является топ-вакансией, но для медиа это ключевая вакансия. И нам очень важно, чтобы к нам попадали только ключевые вакансии. Потому что лишь тогда людям интересно нас читать и откликаться. А простые вакансии, вроде полусотни вакансий уборщиц в сутки, — это неинтересно. То есть мы никогда не будем такой масштабной “фермой”. По Москве беремся за вакансии от ста тысяч рублей», — объясняет стратегию своего агентства Алена Владимирская. При этом на сайте Pruffi преобладают позиции с указанием «зарплата по договоренности», но попадаются и с окладом 30 тыс. рублей в месяц. Заработок Pruffi коррелирует с выплатами трудоустроенному на новом месте: «Обычно это от одного до двух месячных окладов кандидата плюс налоги».

Продвигается агентство также с помощью пользователей. Сарафанное радио работает без помех, хотя, когда люди делятся интересными вакансиями на своих страницах в соцсетях, возникают определенные сложности. «Честно говоря, сейчас продвижение и распространение информации — неконтролируемый процесс. Часто бывает, что в комментариях к вакансии люди могут познакомиться и кого-то “схантить”, вроде: “О, а ты маркетолог. Мне как раз нужен маркетолог. Пиши в личку”», — рассказывает Алена о потенциальной прибыли, которая проходит мимо бюджета.

Снижение продаж в помощь

У Pruffi интересная история. С айтишниками и творческими людьми, с «продаж» которых начинался бизнес, все понятно: они гибкие, любопытные, общительные, обладают широким кругом знакомств, используют возможности интернета шире, чем, например, бухгалтеры, — то, что нужно проекту Владимирской. А вот как выходить в другие сферы, было непонятно. «Нам прежде всего помогло изменение экономической ситуации. Когда спрос начинает проседать, бизнес ищет новые точки выхода, новые маркетинговые каналы. Новой точкой для этого становится интернет, а как тут искать людей, работодатели не понимают. Им нужны айтишники, нужны онлайн-маркетологи и прочие. Взять, например, девелоперов. Их эйчары не могут оценить компетенции и задачи этих людей. И не потому, что кадровики плохие. А потому, что двадцать лет подбирали хороших руководителей строительства. То же самое в крупном ритейле, в страховых компаниях, в банках, которые сейчас выходят в онлайн. Появляется потребность в специалистах из сферы образования, здравоохранения. А дальше начинает работать простая система лояльности. Человек разместил у нас вакансию айтишника, она закрылась. Он понимает, что система работает. А поскольку изначально он ничего не платит, оплата идет лишь по факту найма, то дальше он начинает сюда же закидывать и другие вакансии».

Круговорот вакансий

Возможностей заработать на хедхантинге для тех, кто готов работать, — масса. При этом если Москва привлекала амбициозных людей, то сейчас все больше случаев, когда такие работники из столицы отправляются в регионы. В первую очередь ради самореализации. «В Москве как раз сейчас очень тяжело с работой. А многие регионы нанимают профессионалов из Москвы, из Питера, дают им нормальную зарплату, хорошие условия. Профессионалам это интересно, потому что проекты нужно делать с нуля. Да, проект региональный, ну и что? Мы, например, сделали проекты для Перми, Казани, делаем для Красноярска. Еще, кстати, многие едут работать в региональные университеты», — отмечает Владимирская. Прибегают к услугам агентства и работодатели из-за рубежа. Список вакансий, заполняемый специалистами из России, традиционен: это нефтяники, программисты, инженеры и ученые.

Яхты и лимузины не мотивируют

sub

Фото: ИТАР-ТАСС

/sub

Многие сегодняшние работодатели, начавшие развивать свой бизнес еще в девяностые, все чаще задаются вопросом: что это за новое поколение сотрудников? Чем они интересуются, чего хотят от жизни и от работы? Как их мотивировать? Почему они так легко порхают с места на место? Что это за мантра такая «Я ищу себя»? Что это — особенность менталитета, воспитанная нестабильностью и отсутствием возможности долгосрочного планирования и одновременно обилием легких денег?

Алена Владимирская отмечает другую тенденцию: мы перестаем быть обществом трудоголиков. В тренде скорее переход к европейским ценностям и уход от привычной для россиян схемы «дом — работа — дом — отпуск один раз в год». «Сменились приоритеты. Уже нормально сказать: “Я не хочу работать по 16 часов в день. Я хочу еще путешествовать, хочу учиться, хочу встречаться с друзьями, заниматься своим хобби, хочу полноценной личной жизни. Хочу проводить время со своими детьми”. И люди стали это открыто говорить. Раньше так было не принято — ну как это, заявить: “Я не хочу”? Люди хотят работать, но не на разрыв, чтобы в 51 год умереть от инфаркта. И это нормально. Вы посмотрите сейчас на поколение “45 плюс”. Они в большинстве своем, даже те, которые успешные, загнанны просто до такой степени, что сравниваешь такого человека с европейцем и думаешь: “Боже мой, зачем он так?” Москва стала сытым городом, устремления “новых русских” молодежь уже не воспринимает даже в анекдотах, гонка “сорокалетних” за материальными ценностями вроде брендовой одежды, дорогих квадратных метров и штучных автомобилей — это вообще не про поколение родившихся в восьмидесятые. Денежный голод уходит. Самореализация — вот что становится очень важным. Приглашаешь человека на зарплату 250 тысяч в месяц. Раньше он сразу говорил: о’кей, согласен. А сейчас в первую очередь спрашивает: а что я буду делать, а какая у меня будет степень свободы? Никто не против “Бентли”, но очень многие уже не готовы разменивать на это свое счастье. Вообще, меняется структура потребления. Основной ценностью становятся путешествия, развлечения, кино, книги, театры».

Все бы хорошо, пусть человек работает с 9.00 до 18.00. По такой логике, пропорционально должно вырасти качество работы или коэффициент полезного действия. И вот здесь Алена соглашается: «Проблема не в том, что мы не хотим работать по 16 часов. Проблема в том, что у нас выросло общество, абсолютно профессионально некомпетентное. У нас вырван и практически утерян пул профессионалов, которые учат профессии. Мы работаем несистемно, у нас нет базы, у нас нет профессиональных стандартов. У нас нет того, из чего возникает мастерство. Поэтому снижается востребованность каждого человека. То есть падает желание перекупить его или удержать».

Калькулятор

В штате Pruffi 16 человек: несколько специалистов на обработке рекомендаций, модераторы, программисты, бухгалтеры. Их средний доход — порядка 80 тыс. рублей. ФОТ — около 1,4 млн рублей в месяц. Примерно 15% затрат, или 400 тыс. рублей, уходит на маркетинг. Значительная часть бюджета расходуется на разработку и поддержание платформы.

Операционно агентство прибыльно. Чтобы поддерживать этот уровень, по словам Алены Владимирской, достаточно зарабатывать 70 тыс. долларов, или 2,5 млн рублей в месяц, — это обеспечивают примерно 20 закрытых вакансий со средним «чеком» от 125 тыс. рублей. В планах Pruffi — выход на новые рынки, требующий значительных инвестиций.