Чтение онлайн

В России такие механизмы создать до сих пор не удалось. Радикалов некуда ассимилировать. Устойчивой политической системы не существует: радикальные реформы 1990-х разрушили социальную структуру российского общества и надолго деморализовали его. Именно поэтому, а не благодаря злой воле правителей возникшие за последние двадцать лет политические и гражданские структуры не создали общественного каркаса. В условиях полной общественной аморфности, опасаясь радикалов и радикализации общества, власть зачастую прибегает к мерам, которые либеральной общественности кажутся неадекватными. Но власти просто не на кого опереться. А вакуум общественной жизни усиливает страхи.

И власть не зря боится радикализации. Последние события заставляют задуматься о некоторых аналогиях российской ситуации с давним европейским прошлым. Чтобы понять, в чем они состоят, надо для начала понять, что такое фашизм вообще и в частности в условиях современного либерального общества, а также что представляют собой современное российское общество и некоторые его герои.

Мы начали с Гитлера. Действительно, услышав слово «фашизм», мы сразу думаем о нацизме. Но для анализа российской ситуации интереснее скорее итальянский пример, чем немецкий. Запредельно зверский оскал немецкого нацизма затрудняет сравнительный анализ любого другого проявления фашизма. Сразу слышен ответ: «Мы что, евреев в газовых камерах сжигаем? Или мировую войну начинаем?». Но хотя классический фашизм итальянского типа (классический, потому что именно в Италии он возник) имеет много общего с нацизмом в части своего генезиса и базовой идеологии, он, при всей своей дикости, в столь ужасных преступлениях все же замешан не был. И поэтому легче выделить его родовые черты.

Первая из них состоит в том, что фашизм — это движение среднего класса. Неслучайно, когда фашизм пришел к власти, его называли диктатурой мелких лавочников. Хотя средний класс не ограничивается мелкой буржуазией, это еще и люди свободных профессий, наемные специалисты (врачи, учителя, инженеры), чиновники, служащие компаний, офицеры, квалифицированные рабочие. В России существует некий миф о среднем классе как основе демократии. Только и слышно: «Вот поднимется средний класс, и демократия расцветет». На самом деле средний класс поддерживает демократию, когда она несет стабильность и личное процветание. В условиях кризиса средний класс везде и всегда поддерживал диктатуру. От Франции времен Наполеона III до Италии времен Муссолини и Германии времен Гитлера и до Чили времен Пиночета. Потому что нет класса, более зависимого от любых колебаний экономической конъюнктуры. Мы видели это в России в 1992 году и во время кризиса 1998 года. Был средний класс — и не стало его: в 1992 году советский средний класс был деморализован и практически исчез, а в 1998-м средний класс в России еще был слишком мал, чтобы повлиять на ситуацию в стране.

Сейчас пришло время, когда такая возможность появилась, и передовой отряд московского среднего класса, причем резко потерявшего в образованности по сравнению с советским временем, вышел на улицу. Он вышел в разгар нового кризиса. Но разве он вышел поддержать демократию? Это был только повод. Нет, он вышел поддержать сильного вождя, который, как ему кажется, принесет стабильность в его положение, которое, безусловно, ухудшается в условиях непрекращающегося кризиса.

И это вторая родовая черта фашизма. Фашизм — это движение по сути своей не содержательное, как, например, классические либерализм и социализм, а вождистское. Ему не нужна программа и идеология. И мы действительно не слышали ни одного содержательного слова от A. N., касается ли это судеб Москвы или судеб России. Подобное движение построено на преданности вождю, который знает все и уверенно ведет к победе. «Когда наступит время, я позову вас участвовать в несанкционированных акциях, переворачивать машины, поджигать фаеры! Я прошу вас, чтобы вы мне поверили, потому что я знаю, что делать дальше. Я точно знаю, что делать дальше». Мы немного отредактировали выступление A. N., чтобы придать ему недостающий динамизм. Он еще не научился удалять лишние слова. Вождь еще должен учиться.

А те, кто не верит вождю, — враги, подрывающие основы нации. Долго ожидать не пришлось. Списки врагов вождя уже налицо. Причем из числа бывших ближайших союзников. Что естественно. Отвернувшиеся союзники — самые опасные враги. У Робеспьера — Дантон, у Сталина — Троцкий, у Гитлера — Рэм.

Вождь, конечно, знает все, и ему надо верить, но даже самые ограниченные сторонники иногда спрашивают, кто виноват и что делать. Массе нужны враги. Фашистская политика в силу своей бессодержательности сосредоточена исключительно на врагах. И они найдены. Это мигранты, и это «жулики и воры» — ярлык, фактически наклеенный на миллионы сторонников и работников существующей власти. Мигранты и воры всегда были универсальными врагами всего человечества. Гитлеру было проще, у него чужаки и грабители немецкого народа слились в одном образе. Почему мы плохо живем? Потому что у нас все украли и потому что чужаки мешают нам жить. И для решения этих проблем предлагаются самые примитивные меры: изгнать чужаков, отобрать награбленное.

Возникает вопрос, почему известные либеральные деятели, такие как, например, Альбац, Гуриев, Быков, многие другие, даже если им есть за что не любить власть, поддерживают человека, провозглашающего столь антилиберальные цели и лозунги?

Первый ответ я услышал от одного скептически настроенного молодого человека, который сказал: «А разве не такие же либералы двадцать лет назад аплодировали расстрелу российского парламента и любили Пиночета?».

А второй содержится в эпиграфе к этой статье. Либеральные сторонники рассматривают A. N. в качестве тарана, сокрушающего ненавистную власть, забывая, что еще не было случая в истории, когда человек, в руках которого оказался таран, отдал бы его в чужие руки. Удивительным образом либеральная общественность оказалась не способной ни к трезвому анализу текущей политической ситуации и действий власти, ни к социальному анализу российского общества. Вместо анализа — истерика и упования на вождя. Дождутся ведь… Жалко не их, а российский народ, которому вновь навязывают вождей. Только на этот раз каких-то третьесортных.

Миронов Hиколай, генеральный директор Института приоритетных региональных проектов

Выборы зафиксировали растущую политическую конкуренцию в регионах. Созданы предпосылки для формирования новой партийной системы

Выборы зафиксировали растущую политическую конкуренцию в регионах

Фото: interregional.ru

Выборы 8 сентября показали трансформацию политической системы, в которой количество динамично переходит в качество. Следующая важная задача — превращение политических кампаний из конкуренции брендов и медийных фигур в борьбу идеологий, программ и решений.

В этой части партийная система оставляет пока желать лучшего. Программы большинства участников кампании отличались поверхностностью, явным стремлением сделать упор на эмоции и сосредоточиться на критике оппонентов.

Выборы 2013 года были многопартийными и многополярными. Количество партий, которые смогли зарегистрировать кандидатов, превысило все ожидания: это 12 партий на губернаторских выборах, 40 партий на выборах в региональные заксобрания и столько же — на выборах в гордумы столиц субъектов РФ. 34 партии зарегистрировали на этих выборах одномандатников. В выборах мэров административных центров регионов участвовали 27 партий плюс большое число самовыдвиженцев.

С точки зрения организации выборов эта статистика — лучшее свидетельство соблюдения основных принципов политической реформы, объявленной Кремлем в прошлом году: открытость, конкуренция, отказ от искусственной фильтрации игроков. Все, кто хотел и мог дойти до финиша избирательной гонки, до него дошли.

Действительно, если не принимать во внимание информационный шум, который создавали отдельные партии и кандидаты, стремящиеся заработать политический капитал на мобилизации «протеста», то статистика показывает очень незначительный процент случаев снятия кандидатов и партий с выборов. Более того, некоторым оппозиционным кандидатам даже помогали преодолевать муниципальный фильтр, чтобы сделать кампанию максимально конкурентной.

Результаты выборов в законодательные органы власти также показывают усиление конкуренции. Наиболее сильными и устойчивыми здесь остаются партии «большой четверки»: «Единая Россия», КПРФ, «Справедливая Россия» и ЛДПР. Они выдвинули наибольшее число кандидатов на все выборные позиции в максимальном числе регионов и муниципалитетов и добились хороших результатов. При этом «Единая Россия» в целом улучшила свой результат по сравнению с 2011 годом. КПРФ сохраняет стабильные позиции, а «Справедливая Россия», не удержавшая успех после думских выборов, стала «партией отдельных региональных проектов».