Чтение онлайн

Государству нужно отказаться от механистического формализованного подхода, хотя бы на отраслевом уровне. Нужно разбираться в микроэкономике отдельных предприятий, в разнообразных моделях производства, разных потребностях. Интеллектуалоемкий бизнес OEM-компаний, чувствительное к стоимости комплектующих и логистики контрактное производство аппаратуры, инвестиционноемкое производство микроэлектроники — все они требуют разных подходов, у них разная инерция развития, и они оказывают существенное влияние друг на друга. Требуется понимание этих особенностей и взаимосвязей, чтобы умело поддерживать развитие отрасли.

Для развития сотен предприятий, работающих в сфере ВПК, государству необходимо возвращать внутреннюю конкуренцию. На каждом ключевом направлении должно быть минимум два ведущих предприятия. У них должна быть возможность выбирать лучших технологических партнеров, поставщиков, подрядчиков. Их не должны обременять обязательства по поддержке предприятий, приписанных к ним в рамках различных концернов и интегрированных структур. Весь объем финансирования, связанный с разработками и производством для ВПК, должен распределяться между головными предприятиями, а через них доходить до технологических партнеров. Должна сформироваться матричная организация, в которой по вертикали — головные разработчики и интеграторы комплексов, ответственные за крупные государственные проекты, а по горизонтали — поставщики технологий, комплектующих, услуг по контрактному производству и разработкам, среди которых должны быть и государственные, и частные компании, функционирующие в общей конкурентной среде.

Задачи государства в этом секторе отрасли таковы. Со стороны Министерства обороны — формирование долгосрочных планов развития военной техники, постановка задач по созданию оборудования новых поколений, выбор на конкурсных условиях головных исполнителей этих задач и финансирование их проектов. Со стороны профильного департамента Министерства промышленности и торговли — развитие производственной и научной кооперации, поддержка и развитие конкурентоспособных горизонтально ориентированных компаний.

Интервью с генеральным директором ОАО «Российская электроника»* Андреем Зверевым мы начали с вопроса об основных задачах, стоящих перед компанией в ближайшие годы.

section class="tags"

Теги

Интервью

Электроника

Наука

/section

— Мы не ставим перед собой амбициозных задач по захвату всего мирового рынка электроники, потому что это на сегодняшний день недостижимо, но в определенных нишах рассчитываем закрепиться. Прежде всего в области СВЧ-приборов и тепловидения, частично — в области различного медицинского оборудования, связанного с теми же СВЧ-приборами. У нас есть серьезные наработки мирового уровня, в частности в области телеком-оборудования для корпоративных сетей, там, где нужна абсолютная безопасность и при передаче данных, и при сохранении коммерческой или государственной тайны.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Известно, что большинство системных интеграторов в основном берут то, что находят на западном рынке, и применяют в России. Мы идем от обратного: создаем систему, в которой преимущественно используем оборудование, произведенное здесь. Это не значит, что оно полностью российское до последнего винтика, но дизайн наш, и элементная база, которую мы производим в России, там тоже применяется. Конечно, используется и элементная база, произведенная в Юго-Восточной Азии.

Чтобы было понятно: сейчас в «Росэлектронике» сконцентрировано восемьдесят пять процентов всех предприятий СВЧ, а по выпуску продукции — все девяносто процентов.

Я бы обратил внимание на то, что планка поднята высоко, нам предстоит повысить производительность труда в разы и увеличить оборот в пять раз.

— А за счет чего?

— Прежде всего за счет масштабной модернизации. Государство вкладывает в развитие отрасли серьезные деньги. Единственное, что очень много оборудования мы, к сожалению, покупаем за границей. И это ставит перед государством, прежде всего перед Минпромторгом, еще одну серьезную задачу: возрождение отечественной промышленной базы для производства электроники.

— А вы не ожидаете в связи со всякого рода санкциями, что именно это оборудование нам перестанут поставлять?

— Мы уже жили в условиях КОКОМА**.

— Но тогда у нас было собственное электронное машиностроение.

— Хотя у нас было электронное машиностроение, я как свидетель тех событий могу сказать, что, несмотря на все санкции, тогда покупалось достаточно много импортного оборудования для нашей электронной промышленности за границей. Конечно, КОКОМ нас многому научил, и мы сейчас абсолютно диверсифицированы: азиатские производители, в общем-то, по соотношению цена—качество не уступают немецким или американским. Конечно, есть вещи, которые производят одна-две фирмы в мире, но все в таких же условиях, как и мы. Наверное, проблемы какие-то могут возникнуть в случае масштабных санкций против России, но отрасль не остановится.

— Насколько возможности вашей компании, составленной из остатков электронной промышленности Советского Союза, соответствуют замаху — прямо скажем, весьма значительному — вашей стратегической программы? В ней, в частности, предусматривается, что элементная база для спутников, суперкомпьютеров, ракетно-ядерного щита будет на сто процентов разрабатываться и изготавливаться в России. Насколько возможно это реализовать?

— Вся элементная база для ракетно-ядерного щита как разрабатывалась и производилась в России, так и дальше будет производиться в нашей стране. И мы считаем, что те мероприятия, которые у нас заложены в программу, и то, что уже сделано, позволит нам выйти на импортозамещение элементной базы для наших спутников.

Президентом страны недавно приняты решения: все, что в интересах оборонного комплекса, должно производиться все-таки в России. Мы к этому готовы, но для нас главное, что эти решения ориентируют тех, кто делает финишные образцы различных изделий, в правильном направлении.

— Но еще буквально несколько лет назад Юрий Соломонов, тогда главный конструктор «Тополей», жаловался, что элементная база для их разработок отсутствует и они вынуждены применять импортную. За эти несколько лет произошел такой большой сдвиг?

— Любой конструктор финишного изделия вам скажет: «У нас беда, у нас это не делается, то не делается...» Почему? Потому что во время НИОКР, пока делается новый образец финишного изделия, эта работа должна быть синхронизирована между изготовителем элементной базы и изготовителем финишного изделия. Изготовитель финишного изделия говорит: мне нужны такие-то элементы, подписывает задания на НИОКР, и эти НИОКР проводятся у нас. В итоге мы через два-три года выдаем опытный образец. А что делает изготовитель финишного образца? Поскольку у него есть свои обязательства и он хочет быстрее получить деньги, то, пока мы все это делаем, он испытывает свои опытные образцы на импортной элементной базе, подписывая у заказчика разрешения в виде исключения. Хотя такие исключения носят массовый характер. А когда мы говорим, что у нас все готово, нам отвечают: «Извини, дорогой, но у меня уже все согласовано с заказчиком. Я не буду из-за тебя заново проводить испытания». Сплошь и рядом такая ситуация, и это основное, что сдерживает осуществление программы импортозамещения. Я не скажу, что отрасль наша готова на все сто процентов, но на восемьдесят процентов точно готова — было бы желание у производителей финишного изделия. Но пока такого желания нет. И оно не возникнет без внешнего давления, потому что никому не хочется ломать существующий порядок.