Чтение онлайн

Существенное сокращение издержек в R&D может произойти в будущем, когда будут привлекаться новые технологии, например геномные. «Создание современных платформ для получения препаратов на основе неких продуктивных конструкций, связанных, к примеру, с РНК, теоретически может привести к сокращению издержек как минимум раза в три», — прогнозирует один из основателей известной биотехнологической компании Biogen нобелевский лауреат Филип Шарп .

Инвестиции в один инновационный продукт постоянно растут. Затраты на одну молекулу за пять лет, с 2002 по 2007 год, в среднем составляли 2,8 млрд долларов, с 2007 по 2011-й — уже 4,2 млрд

Фото: ИТАР-ТАСС

Без инноваций не обойтись

Известный экономист Фрэнк Лихтенберг , профессор школы бизнеса при Колумбийском университете и научный сотрудник Национального бюро экономических исследований США, много лет занимается доказательством влияния инноваций на улучшение здоровья населения и продолжительность жизни. За это он в 1998 году получил Премию Шумпетера, а в 2010-м — Премию Гарфилда за работу «Влияние новых зарегистрированных лекарственных препаратов от рака на продолжительность жизни американских пациентов с диагнозом рак».

«Я провел очень большое исследование по раку, — говорит Лихтенберг. — Если бы вы посмотрели на график смертности от этих заболеваний, то увидели бы, как в 1970–1990-е кривая ползет вверх. В последние же двадцать лет она стала снижаться. Безусловно, существенный вклад в это внесли меры по ограничению курения: рак легких был в лидерах по причинам смертности. К улучшению ситуации привело и развитие диагностики, появилось оборудование, которое позволяет выявлять болезнь на ранних стадиях. Но мои расчеты показывают, что инновационные лекарства внесли вклад вдвое больший, чем инновации в диагностике».

Лихтенберг проводил такие исследования во многих странах. Он убедительно доказывает, что инновации продлевают жизнь. В Швеции, к примеру, продолжительность жизни выросла с 78,4 года в 1997 году до 80,3 в 2010-м. За это время каждый год в стране появлялось 20 новых молекул. Фрэнк Лихтенберг анализировал, как увеличивалась продолжительность жизни в различных сегментах онкологии в зависимости от появления инноваций: он на цифрах показывает: там, где их было мало, ситуация почти не изменилась, но в тех областях, которым с новыми лекарствами повезло, продолжительность жизни существенно увеличилась. Инновационные препараты, по мнению профессора, позволяют уменьшить и количество дней, которое пациенты проводят в больницах. В той же Швеции в 2000 году пациенты провели там 10 млн дней за год, а в 2009 году — 9,7 млн. «Новые лекарства позволяли людям избегать госпитализации, — говорит Лихтенберг. — Я посчитал, что без инноваций шведы провели бы в больницах примерно 11 миллионов дней. Поскольку средние затраты на больничный день составляют примерно полторы тысячи евро, то мы можем говорить, что инновации сэкономили государству два миллиарда евро». Исполнительный вице-президент компании AstraZeneca Марк Маллон на одном из форумов также приводил пример расчетов, показывающих, что в 30 странах — участницах ОЭСР с 2000 года продолжительность жизни увеличилась на два года, и на 73% тому способствовало применение инновационных препаратов.

Одно из своих исследований Лихтенберг проводил и в России. Решить поставленную задачу — увеличить среднюю продолжительность жизни к 2020 году до 74,3 года (на четыре года больше, чем сейчас) можно, к примеру, с помощью борьбы с курением, которая может дать нам один дополнительный год. Доступ к инновационным средствам может дать еще два года. К сожалению, самые новые лекарства, которые были выпущены на рынок начиная с 1990 года, — а это в первую очередь препараты от онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний — в России почти не представлены. Их доля составляет всего 1% по сравнению с 9–17% в других странах, более озабоченных здоровьем своих граждан. «За последние пять лет в мире стало доступно около 140 новых молекул, — рассказывает Лариса Попович, — из них в России появилось всего сорок. В основном онкологических. Хоть это радует».

Область фармаэкономики сейчас развивается довольно активно. Это связано не только с тем, что компании хотят показать преимущества инноваций. Эти расчеты подталкивают экономистов в здравоохранении к переформатированию бюджетов, в том числе с помощью применения инноваций в смежных областях. «Способов повышения КПД в здравоохранении немало, — говорит Сергей Давыдов. — Сейчас в Европе и США развиваются телекоммуникационные системы, которые должны, во-первых, разгрузить клиники и врачей, во-вторых, дать огромную базу данных для принятия решений. Вы, наверное, видели, с каким талмудом — поликлинической картой старушка идет к врачу. Врач будет это читать? Нет. Введение электронной карты значительно облегчает эту задачу. В ней — структурированные данные о пациенте, легко просматриваемые. Сейчас многие данные могут собираться и передаваться с помощью мобильных устройств, связанных с айфонами и планшетами. Существенную экономию дает телемониторинг, позволяющий следить за пациентами как в клинике, так и дома». Сравнительно недавно были закончены масштабные пятилетние клинические исследования, демонстрирующие влияние инноваций телемедицины в условиях интенсивной терапии в США, на которую тратится 80–100 млрд долларов из бюджета здравоохранения США. По словам вице-президента и медицинского директора по телемедицине компании Philips Healthcare Брайана Розенфельда , многие больницы не могут содержать реаниматологов двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Внедрение системы Electronic Intensive Care Unit (eICU) позволяет снизить смертность в условиях реанимации на 26%, сократить пребывание в отделении интенсивной терапии на 20%, сократить общий период госпитализации на 15%.

По словам Ларисы Попович, разработанные и внедряемые в некоторых странах методы дистанционной помощи уже могут быть применены в 60 видах медицинских услуг. И это становится заметным трендом в Европе и США.

Сотрудничество айтишников и медиков может привести к революционным прорывам. Известно, что 60–70% бюджета здравоохранения идет на зарплату специалистам. По некоторым данным, можно сэкономить как минимум половину этих средств. Грандиозная перспектива — так называемый виртуальный доктор. «Такого доктора Ватсона (система называется Watson. — “Эксперт” ) уже сделала компания IBM, — комментирует Сергей Давыдов, — и он сдал экзамены на врачебный диплом лучше, чем многие студенты. А как конкурировать с системой, основанной на огромной базе данных, которая ничего не забывает?» По словам Хосе Бейзелга , главного врача одной из американских онкологических клиник, где испытывалась эта система, Watson, ознакомившись с картой пациента, с 95-процентной точностью сообщит, какой именно тип химиотерапии нужен для его лечения. «Он может сделать то, что не в силах сделать доктора-люди: обработать и запомнить огромное количество данных. Он способен анализировать текущее состояние здоровья пациента настолько хорошо, чтобы предостерегать о недопустимости лечебных мер, способных привести к смертельным побочным эффектам».

Требуется конвергенция

Всем понятно, что только инновации смогут дать прорыв в обеспечении людей качественным лечением. Понятно, что денег не хватает, если решать эту задачу традиционными методами. И бизнес, и государства столкнулись с высоким инвестиционным порогом, преодолеть который поодиночке вряд ли возможно. Нобелевский лауреат Филип Шарп недавно на лекции в Сколкове говорил, что сейчас в науках о жизни начинается третья революция — революция конвергенции. Биология достигла такого уровня, что она требует междисциплинарного подхода: вместе биологи, физики, химики, математики, медики могут выйти за рамки устоявшейся парадигмы создания инновационных лекарств, средств диагностики или терапевтического оборудования. Но стратегия конвергенции уже, по-видимому, должна распространяться шире: речь идет о разного рода партнерствах внутри бизнеса, бизнеса с академическими институтами, бизнеса с венчуристами, страховщиками, правительствами. Правительства не только должны помогать инновациям, финансируя фундаментальную науку и иногда НИОКР, оно может если не финансово, то своими гарантиями помогать компаниям в разработках. Вести диалог с бизнесом — это не значит, как у нас иногда думают, подставлять себя под обвинения в коррупции: прозрачные требования и прозрачные обязательства по поводу того, в каких именно областях лекарства нужны, какие лекарства будут закупаться, на какие уступки в цене могут пойти компании, правительства, страховщики, — все это может снять остроту ситуации. Ну и оптимизация общих расходов на здравоохранение тоже вполне просчитывается: больше инноваций, меньше традиционных ресурсов.

Празднуя 700-летие великого русского святого Преподобного Сергия Радонежского, мы обращаемся к его времени, чтобы понять, что было дано ему свершить

section class="box-today"

Сюжеты

Религия:

История оранжевого подризника

Статуя Будды в Лэшане

/section section class="tags"

Теги

Религия

Общество

/section

В нынешнем году празднуется 700-летний юбилей святого преподобного Сергия Радонежского. Он был монахом, основателем и первым игуменом будущей Свято-Троицкой Сергиевой лавры. В. О. Ключевский так характеризует его время: «В истории человечества могла бы прибавиться лишняя темная страница, повествующая о том, как нападение азиатского монгола повело к падению великого европейского народа». Но: «Одним из отличительных признаков великого народа служит его способность подниматься на ноги после падения. Как бы ни было тяжко его унижение, но пробьет урочный час, он соберет свои растерянные нравственные силы и воплотит их в одном великом человеке или в нескольких великих людях, которые и выведут его на покинутую им временно прямую историческую дорогу». Одним из таких великих людей историк и считает Сергия Радонежского, говоря о нем: «При имени преп. Сергия народ вспоминает свое нравственное возрождение, сделавшее возможным и возрождение политическое, и затверживает правило, что политическая крепость прочна только тогда, когда держится на силе нравственной».