Чтение онлайн

Интересно, а каковы издержки и рентабельность у импортера б/у прицепа? «Учитывая принятое лет пять назад в Европе законодательство об эксплуатации старой автотехники, по которому от нее выгоднее избавиться, чем платить утилизационный сбор, старые прицепы продаются там по символической цене», — рассказывает г-н Гаврилов. «Его сдали на утилизацию за сто евро, а они продали его за пятьсот евро нашим», — уточняет г-н Бакшаев. После такой взаимовыгодной сделки прицеп оформляется на российской таможне. «Бэушные прицепы стоимостью 15–20 тысяч евро ввозят сюда как гвозди», — делится наблюдениями г-н Аляутдинов. Впрочем, существует еще более простой и массовый канал ввоза. Импортером в этом случае является физлицо, прицеп оформляется как его личное транспортное средство. И вот по всей России колесят владельцы личных бензовозов с рентабельностью бизнеса около 100%.

Это напоминает историю с челноками, в свое время убившими легкую промышленность. Более того, по отношению к импортерам бэушных прицепов российское законодательство настолько деликатно, что освобождает их даже от необходимости какой-либо сертификации ввозимой техники, хотя колесное транспортное средство — это не пуховик и не кастрюля. То есть ни о какой, например, безопасности старого полуприцепа вопрос даже не ставится. «Для ввоза бэушной техники сертификации не требуется, и требования технических регламентов на них не распространяются», — показывает официальное письмо таможни г-н Бакшаев. Зато к своим производителям у нас предъявляются одни из самых жестких в мире сертификационных требований: к качеству материалов, к технологиям, к сварочному оборудованию, к средствам измерений, к бренду и т. д. — всего предприятие платит за это более 8,5 млн рублей в год.

Трудно понять причины этой политики. Аргумент о защите конкуренции, как мы видели, здесь не работает. Ссылка на недавнее вступление России в ВТО тоже не выдерживает критики. «В соглашении ВТО с Россией предусмотрено проведение сертификации», — напоминает г-н Кривцов. Следовательно, в этом вопросе правительство делает немотивированный выбор в пользу перепродавцов бэушной техники и —косвенно — европейских производителей, заинтересованных в обновлении техники своих клиентов. Такой вот «чужой среди своих».

Ощущение иррациональности происходящего усиливается на фоне международного опыта. Вообще говоря, конкуренция на рынке полуприцепов, а иногда и всей колесной техники несовершенна во многих странах. Однако там этот принцип нарушают строго в интересах своих предприятий. В Австрии, Австралии, Бразилии, Индии, Иране, Канаде, Китае, Корее, Турции, США ввоз б/у запрещен совсем либо нельзя ввозить технику старше трех лет. «В Иране выпускают технику хуже нашей, но нашу не покупают, говорят, зато у нас люди заняты», — рассказывает г-н Бакшаев. Что уж говорить о такой политике, как в Турции или Китае, где не только ограничивают импорт прицепов, но и поощряют экспорт, освободив производителей от НДС. Поэтому в последнее время наблюдается наплыв в Россию тоже подозрительно дешевых, хотя и новых, турецких бензовозов.

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак — о возврате инвестиций в тепло, ценах на электроэнергию и борьбе угля с газом

section class="box-today"

Сюжеты

Инвестиции:

«Ставролен» возвращается в строй

Екатеринбург как порт

Мы должны дополнять друг друга

/section section class="tags"

Теги

Инвестиции

Энергетика

Эффективное производство

/section

Сутью реформы РАО ЕЭС, стартовавшей десять лет назад, было разделение отрасли на монопольную (сети всех уровней) и рыночную (генерацию и сбыты) части. Критики предупреждали, что в новых рыночных условиях монополии воспользуются своим положением и примутся повышать цены. Так и произошло — доля сетей в конечном тарифе по сравнению с советским периодом выросла более чем вдвое. Апологеты реформы РАО не видели в этом проблемы, утверждая, что все желающие смогут поставить свой генератор и отключиться от единой сети. И это мы сегодня наблюдаем — крупные потребители все чаще предпочитают обзавестись собственной генерацией. Теперь по тому же пути предлагается вести реформу теплоснабжения — ее следствием может стать вынужденный выход потребителей из централизованной системы.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

При этом российская энергетика все еще требует ручного управления. На рынке остаются дисбалансы: так, например, промышленность оплачивает часть услуг сетевых организаций за население. Без этого тарифы на электричество были бы, по разным оценкам, в 1,5–1,8 раза выше. Дисбалансы наблюдаются на рынке теплоснабжения — доходы от электроэнергетики закрывают часть расходов на теплоснабжение у крупной генерации (станций ТГК).

Еще одна тема — перекосы на рынке энергетического сырья. Российские нефтяники, нарастившие в последние годы объемы газовой добычи, вынужденно затоваривают внутренний рынок. В результате меняется топливный баланс страны, постепенно уголь на тепловых станциях вытесняется газом, из-за чего угольщики, в свою очередь, вынуждены наращивать экспорт, забивая все транспортные каналы.

Обо всех этих проблемах и поисках путей их решения журнал «Эксперт» поговорил с министром энергетики Александром Новаком .

— Александр Валентинович, недавно Министерство энергетики подготовило изменения в закон «О теплоснабжении», принявшись таким образом за реформирование теплосетевого хозяйства. Ваши полномочия и полномочия вновь созданного Министерства строительства и ЖКХ в этой сфере как-то разграничены?

— Мы отвечаем за теплостанции, работающие в режиме комбинированной выработки, то есть производящие электроэнергию и тепло. Соответственно, за инфраструктуру, которая лежит в зоне действия этих станций, — за магистральные теплотрассы. Если же источник производит только тепло, это зона ответственности Минстроя.

— При этом ваши предложения касаются тарифов на тепло, то есть косвенным образом всей сферы теплоснабжения.

— Сегодня в тепловом хозяйстве много потерь, много издержек. Основная причина отсутствия инвестиций — опасения инвесторов, что их вложения не окупятся. Отрасли нужен долгосрочный тариф, при этом его базовая величина должна быть справедливой. Мы предлагаем формировать цену «альтернативной котельной». Этот принцип ограничивает тариф на производство и передачу теплоэнергии предельной величиной — наименьшей ценой, при которой окупается проект строительства новой котельной, замещающей теплоснабжение от центральных источников. При этом тариф по тепловой генерации не может быть выше тарифа «альтернативной котельной», что станет ограничением для роста. Этот предел должен быть установлен до 2020–2022 года.