Эксперимент (сборник)
Шрифт:
«Потому что наличие сознания отличает человека разумного от…»
К черту!
Откуда-то слева доносится странное шипение.
Что это? Уже сильнее, громче…
Господи, только бы не змея! Ненавижу змей…
«Говори уже тогда прямо — боюсь змей! Сам себе-то ты можешь это сказать!.»
Но откуда здесь взяться ядовитой змее?
«А что мешает этому Чудному посадить в подвал ядовитую змею?!»
Нет, господи! Только не так! Только не так! Не хочу!
Ближе, еще ближе…
«Не стреляйте в пианиста — он играет, как умеет».
«Не стреляйте…»
Не знаю, откуда берутся силы, но я откатываюсь вправо — один раз, другой… Что-то хрустнуло — кажется, ребро сломал.
«Одним больше, одним меньше — не все ли равно теперь?»
Шипение становится громче и агрессивнее. Сердце бешено колотится в груди, каждый вдох и выдох причиняет боль. Но ведь, в конце концов, зачем я нужен этой дурацкой змее? Что она получит с того, что меня укусит? Да ничего. Тогда зачем ей меня кусать? Да низачем. Логика, однако!
«Человеческая логика. А какая логика у змеи?»
Лучше не шевелись. Может, не обратит внимания и проползет мимо?
А не все ли равно, умереть сейчас или через несколько часов? Даже лучше, если это будет сейчас. Тогда уже никто не успеет мне ничего поотрезать. Разве что на трупе.
«…трупе… Ты — труп. Представляешь картинку?»
Что-то опускается мне на правую щеку…
— А-а-а-а!..
Идиот, зачем кричать, зачем, зачем!..
Поздно! Да и нет никакой разницы.
Шипение становится громким, просто оглушительным. Да какое там шипение — больше похоже на… стрекотание…
…сверчка?
Дергаю головой, и что бы это ни было, но оно исчезает со щеки.
В груди что-то падает до самого желудка, ударяет меня изнутри и подымается обратно. Пронесло.
Выходит, я принял за змею какого-то маленького, безобидного сверчка! Ха-ха… Вот уж точно — смешно!
«Не обманывай только самого себя. Ты хочешь жить! Ты совсем не хочешь, чтобы тебя застрелили сзади из пистолета».
«Хочешь жить — но не способен сделать ничего, чтобы бороться за эту жизнь».
«Потому что ты — трус! Трус! ТРУС!!! И всю жизнь был трусом! И храбрости твоей хватает только на то, чтобы бросать в глаза всем приходящим к тебе на испытание обвинения в шарлатанстве».
Ничтожный трус. Вот она, правда!
Тут я осознаю, что плачу. На этот раз — не от боли…
Неужели судьба специально, в отместку, уготовила мне это испытание?
«Нет никакой судьбы. И ты это знаешь. Есть только двое громил, которые однажды подходят на улице…»
На что это опирается моя голова, интересно?
Осторожно пододвигаюсь ближе, чтобы можно было дотянуться и пощупать руками. И пальцы нащупывают нечто гладкое, но при этом покрытое чем-то…
Чем-то? Волосками, как…
ТРУП?! Значит, правда, что я не первый…
И тут сознание наконец оставляет меня…
— …Не спать!
Яркий свет, слишком яркий, чтобы на него смотреть. Не хочу открывать глаза.
— Я кому сказал, не спать! Быстро встал, паскуда!
Нога прикладывается к моему боку дважды, и дыхание сбивается. Заставляю себя открыть глаза, и вижу большое светлое пятно — наверное, от фонаря.
«Солнышко в руках…»
— Я должен дважды повторять?
«Сейчас кого-то будут убивать», — всплывает откуда-то в памяти.
— Не… не… надо… я… сейчас…
— Хрыч, ну ты человек или где? Как он встанет, если у него руки связаны?
— А вот так и встанет! Гадить умеет, а вставать типа нет? Я кому говорю, педрило!
Пытаюсь шевельнуться, изображаю видимость движения. На миг мне удается оторвать спину от пола, и тут же такая боль в груди пронзает меня, что я падаю обратно, и слезы наворачиваются на глаза.
— А-а-а!
Еще удар…
— Не… б-бейте, я… — кашляю, и окончание фразы теряется.
— Слыш, Моряк, я придумал. Ща я ему яйца отрежу, он у меня вмиг зашевелится!
— А мож не стоит? Чудному не понравится…
— Ты помнишь, шо он сказал? Шобы жив остался. Типа он после этого сдохнет? Не сдохнет. Зато выделываться не будет.
— А, ладно. Тока ты сам. Я лучше отсюда посмотрю.
— Ну как хошь. Я и без тебя справлюсь. Слышь ты, профессор! Зырь сюда. Вона орудие!
Я с трудом различаю в его руке что-то блестящее и скорее догадываюсь, чем вижу, что это нож.
Но ведь он не сделает этого на самом деле, ведь правда? Правда?
…отрезаны уши и еще кое-что…
«Не обманывай хотя бы сам себя!»
Шум в ушах, и все вокруг становится серым.
Вот и конец… Теперь уже все равно…
— Эй, ты! Интеллигент!
— Я те говорил — не надо…
— Не, смотри. Ща очухается!
Никаких новых ощущений. Все такая же равномерная боль по всему телу. А может, организм просто перестал воспринимать новую боль, как будто достиг порога, выше которого уже не подняться?
Хорошо, что мой желудок давно опустошен…
— Ну че ты, дурик? Я ж типа пошутил! На этот раз пошутил. Правда, Моряк?
— Ясен хрен — шю-утка! Сначала Чудной все шо надо отрежет, а там уже и мы. Правильно?
— Гы-гы.
— Ну тащи его сюда. Чудной заждался небось.
— Ун момент. Тяжелый, сука! Бля, да ты будешь стоять или нет? А то я ножик далеко не прятал!
Хрыч пытается удержать меня на ногах. Я хочу, очень хочу ему в этом помочь, но ноги подкашиваются, не в силах служить опорой моему телу. Нож мелькает в правой руке бандита, но даже его вид не может заставить мой организм сделать то, что я от него требую.