Чтение онлайн

Корабельный врач, Джеймс Кендал (кличка Джимми), невыдержанный взрывной африканец с американским гражданством. Андрей видел его несколько раз по телевизору, и никогда вживую. Знаменитость, которой не было равных в медицине, Кендал вытаскивал своих пациентов с того света. Диагноз не имел значения: кома, онкология, бруцеллёз, сочетанные травмы черепа, оскольчатые переломы позвоночника.

Напрягал один факт: все, кто объявлял Кендала мошенником, обманом завладевшим медицинским дипломом, — очень скоро умирали.

Инженер-навигатор Лех Золтовски (кличка лях), невменяемый псих, отвечающий к тому же за радиосвязь, разражался отборной руганью на трёх языках, когда его, хохмы ради, просили поискать в космическом эфире ненавязчивую музычку. Шуток Лех не понимал. Знакомство с экипажем он начал с того, что с размаху двинул в зубы Бэргэну, который назвал его ляхом (прим.: лях — презрительная кличка поляков, образованная от имени легендарного родоначальника западнославянских племён — Лех, ставшего нарицательным существительным). Он думал, что лях это имя, Лях Золтовский.

Поднявшись с пола, Бэргэн достал якутский охотничий нож, с которым не расставался, и пошёл на Золтовского как на медведя, звериной скользящей поступью. Кто-то включил зи-поле. Зелёные солнечные зайчики затанцевали в воздухе и, безошибочно найдя цель, посыпались на дерущихся зелёными горошинами, сливаясь в кисельно дрожащее зелёное марево. Зи-поле (полное название анестези-поле) звездолётчики прозвали зелёнкой. Обоих фигурантов вжало в пол продолжительной перегрузкой 5 g, и теперь они могли только лежать и тяжело дышать, под громкий хохот остальных.

Оператор боевого оружия Риото Ита (по-японски имя означает — крепкий, сильный), из всех видов боевого оружия предпочитал лазерный гранатомёт, обладающий большой зоной покрытия. Одинаково владел лазертагом и энерплазом. Кличку Рио-Рита японец терпел, но не откликался.

Оператор боевого оружия Бэргэн Тимирдэев (имя переводится с якутского как меткий, фамилия переводится как железный, Тимирдэй имя его отца). Кличка Медведь.

Биолог и эти двое были интровертами, в отличие от остальных членов экипажа. Говоря человеческим языком, молчальниками. Но если экстраверту нужна чужая энергия (затем он и тянется к общению, старается быть в центре событий, подпитываясь из внешней среды), то интроверт самодостаточен и берет энергию от самого себя.

Последний член экипажа вызывал у Андрея чувство досады. Михаил Перевозчиков, кличка Мишенька, оператор видеосъёмки и недоучившийся режиссёр, видел в жизни лишь одну достойную цель: попутешествовать и поснимать. Мишенькины снимки собирали рекордное количество зрителей в ведущих фотогалереях мира, а его невероятных ракурсов не мог повторить никто.

Мишенька

Волокушин нашел Мишеньку на сценарном факультете ВГИКа, поместив у дверей деканата объявление следующего содержания: «Уже сейчас вы можете получить лучшую в мире работу. Компании «Flying Star» нужен зависимый от адреналина любитель приключений, который обладает уникальной способностью запечатлеть момент и по возвращении снять фильм о своём путешествии. Гарантий возвращения из поездки нет, длительность — десять земных лет, по корабельному времени — год, зарплата 3600 долларов в неделю. Приветствуется феерическая взрывная короткометражка, как вариант — полноэкранный художественный фильм».

Кандидатов набралось немного: студенты сочли объявление удачной шуткой. Из пятерых явившихся на собеседование трое, услышав, что поездка на самом деле не поездка, а полёт, и не куда-нибудь на острова Карибского бассейна, а к неизвестной звезде, — сочли объявление розыгрышем. Впрочем, они не обиделись. И сказав психологу что-то вроде «реально круто» и «такой ваще прикол», ушли, хихикая и крутя пальцем у виска. Четвертый кандидат назвал доктора психологических наук и главврача клиники «За гранью» аферистом и заявил, что не позволит над собой так шутить и сообщит о шарлатане в деканат. Выудив из кармана смартфон, внёс фамилию «шарлатана» в записную книжку, презрительно улыбнулся (занятия на сценическом факультете не пропали даром) и оглушительно хлопнул дверью.

Щёки «афериста» и по совместительству доктора наук приняли бурачный оттенок, а уши горели огнём, словно их надрали не виртуально, как это сделали четверо предполагаемых кандидатов, а в буквальном смысле. Воровато оглянувшись на дверь, Волокушин выудил из кармана пиджака носовой платок. И услышал смешок. Самый настоящий, издевательский. Пятый кандидат давился смехом и не мог остановиться. Выговорив что-то вроде «Блин, ни фига…. Извини… те», он хохотал уже в открытую, хлопая себя по коленям и тряся белобрысой башкой. Мультимиллиардер не смог удержаться, захохотал неожиданным басом, вытирая слёзы тем самым носовым платком (вот и пригодился) и в заключение чихнул и громко высморкался, что вызвало у студента новый взрыв смеха.

Миша Перевозчиков был внесен в списки экипажа последним. Балбес и разгильдяй, он обладал удивительной способностью находить сногсшибательные ракурсы и делать великолепные снимки, и самое главное, появиться в нужный момент, со своей неизменной спутницей — дальномеркой «Leica M». Фотокамера имела полноформатный сенсор и стоила заоблачно. Экипаж недоумевал: откуда у студента-первокурсника элитная имиджевая вещь? "Leica M" самая дорогая современная дальномерка, их покупают единицы.

Перевозчиков уверял, что камеру ему подарили, никто ему не верил, а он смотрел честными глазами и улыбался: «Она теперь со мной, я без неё никуда, мы с ней такого наснимаем… Планета вздрогнет!». О том, что камера — подарок Волокушина, Мишенька молчал. Как и о собеседовании, на котором мультимиллиардера назвали аферистом и идиотом.

Перевозчиков (дал же бог фамилию) возникал из ниоткуда, словно просачиваясь сквозь двери, и снимал, снимал, снимал… А потом уходил в свою каюту и писал сценарий будущего фильма. Его увидит весь мир. И — вздрогнет.

К счастью для него, Мишенька не знал, что ему предстоит увидеть и от чего вздрогнет мир.

Гражданин США

Неприятности на корабле начались именно с Мишеньки, который до крови разбил нос, налетев с размаху на закрывшуюся перед ним переборку: парень шёл не отрываясь от камеры и не увидел предупреждающего знака. Автоматика сработала за долю секунды до того, как Мишенькин нос сунулся куда не следовало.

Когда он, в слезах и в соплях, ввалился в каюту Кендала, у врача опустились руки.

Джеймс Кендал вытаскивал своих пациентов с того света, собирая по кусочкам черепа и позвонки, а потом как господь бог вдыхал в «несовместимое с жизнью» тело — эту самую жизнь. Делал он это буквально: нависая над пациентом двадцатипятифунтовой мускулистой тушей и бормоча невнятицу на африканском диалекте. С больным ничего не происходило, но через два часа на его лицо возвращались краски, а мёртвые глаза… открывались и осмысленно смотрели на мир