Экспедиция в ад
Шрифт:
Тут я вспомнил про девиц. Те сидели, забившись в угол и прикрывшись одеялом, испуганно таращились на меня, не говоря ни слова. Слава богу, хоть не визжали. Терпеть не могу звуки женского визга.
– Вам лучше сматываться отсюда, – промямлил я: язык уже почти не слушался. – Когда будете уходить – вызовите полицию…
Обе поспешно закивали и, на ходу прихватив одеяло и что-то из одежды, выбежали из комнаты. Я вяло проводил их взглядом. Маленькие какие-то, плоскозадые. Соплячки совсем. Как это я на них позарился?
Сквозь мутную пелену, постепенно наползающую на мой единственный глаз, я попытался внимательнее разглядеть лица валяющихся на полу взломщиков. Вроде бы все четверо были земляне. А, черт, все равно я уже ничего не успею выяснить, и убежать в таком состоянии никуда не смогу. Да и куда мне деваться? Остается только дожидаться приезда копов.
И только тут я заметил, что стою посреди комнаты абсолютно голый. Это меня жутко развеселило. Я даже издал по такому случаю несколько коротких булькающих звуков, которые должны были означать смех. Тысяча черепогрызов, хорошенькую же картину застанут полицейские, когда сюда нагрянут! Надо бы надеть что-нибудь…
Я направился к кровати, надеясь найти там что-нибудь из одежды, но на полдороги споткнулся и, рухнув на пол, тут же вырубился.
6
Не знаю, сколько я проспал, но кажется, что целую вечность. Медленно приоткрыв глаза, огляделся. Лежу на жестких, расположенных у самого пола нарах. У изголовья – крохотная тумбочка, над самой лежанкой – небольшая полка. Сама камера – а то, что это именно камера, сомневаться не приходится – квадратной формы, без окон, на потолке – кольцеобразный светильник. В углу – перегородка, за которой, как видно, скрывается туалет.
Я, кряхтя, как столетний старик, поднялся на ноги и прошелся по камере. Заметив в углу не особо-то замаскированный объектив, помахал туда ручкой. Потом подошел к двери и бухнул в нее кулаком. Через пару секунд в ней образовался небольшой квадратный проем, в котором появилась физиономия охранника, точнее, ее изображение на дрянном экранчике.
– Ну и какого хрена меня здесь держат? – осведомился я, стараясь быть как можно дружелюбнее.
– Это уж тебе лучше знать, – скучающим тоном ответил охранник. Голос его, искажаемый динамиками, звучал как карканье.
– Слушай, мне нужен адвокат, и немедленно!
– Я этими делами не занимаюсь.
– Так найди того, кто займется, черт бы тебя побрал!
– Ну, вот еще! Завтра сам со всем разберешься. Проспись лучше.
Экранчик погас, и проем в двери тут же затянулся.
Я от души пнул дверь, потом замолотил по ней кулаками, но больше мне никто не ответил. Выругавшись так, что самому стало совестно, завалился на лежанку. Усталость давала о себе знать, и вскоре я снова заснул.
Проснулся я оттого, что в камеру вошел охранник.
– Собирайся, тебя вызывают на допрос.
За дверями камеры нас поджидали еще двое полицейских с парализаторами в руках. Едва я показался на пороге, они обступили меня с боков, взяли под прицел и сопровождали всю дорогу. Шли мы, впрочем, недолго – десяток метров до лифта, потом поднялись на несколько этажей и, пройдя по длинному коридору, остановились перед дверью с табличкой «Лестор Тахимото, округ 13-02-а». Здесь двое конвоиров остались у дверей, а третий вместе со мной вошел внутрь.
На японца Тахимото совсем не похож. Светловолосый, светлоглазый, в черно-серебряной полицейской форме, он сидел за столом, стоящим посреди небольшой квадратной комнаты. Кроме этого стола и двух стульев, в комнате не было никакой мебели.
– Садитесь, – мельком взглянув на меня, буркнул он. Все его внимание приковано к поверхности стола, представляющей собой экран компьютера. Я уселся на привинченный к полу стул без спинки, еще раз окинул взглядом комнату. Заметил в углу видеокамеру и помахал ручкой в объектив. Дурацкая привычка!
– Перейдем сразу к делу, – подал голос Тахимото. – Итак, посмотрим ваши документы… Грегори Нортон, homo sapiens, биологический возраст – 47,6 земных лет, место рождения – Земля системы Солнца… О, с самой старушки Земли?
– Ну да. Правда, прожил я там только до шести лет.
– Всегда мечтал туда слетать. Та-ак, дальше… Рост – 206 сантиметров, масса – 168,8 килограммов… Ну ладно, это все неважно, – он отвлекся, наконец, от экрана и взглянул мне прямо в глаза.
Взгляд его был каким-то странно холодным, будто и не человек сидел передо мной, а какой-нибудь киб. Впрочем, я сразу сообразил, в чем дело, как только разглядел следы от ожогов на его лице. Особенно много застарелых шрамов вокруг глазниц, в которых поблескивают глазные протезы, с виду почти не отличающиеся от настоящих глаз. Разве что этот взгляд…
– У вас серьезные проблемы, фримен Нортон. Честно говоря, в голове не укладывается, сколько вы успели натворить за те сутки, что находитесь на Новой Венере. А ведь вы были предупреждены о том, что поставлены на спецучет в полиции.
Он замолчал, будто давая мне возможность хорошенько прочувствовать сказанное.
– Что, все так плохо? – спросил я.
– А вы расскажите поподробнее, как провели вчерашний вечер.
– Ну… – честно говоря, единственное, что я помнил из всего вчерашнего вечера – это стычка с теми четырьмя головорезами. Все, что было после, а тем более до этого, оставалось для меня полной загадкой.
– Ну… Я ходил куда-то… Тысяча черепогрызов, ничего не помню! Я ведь всего несколько дней на свободе, и с непривычки немного…
– Понимаю… Я прочел отметки в ваших документах. Досрочное освобождение с Альдебарана. Такое не часто встречается.
– Да, наверное…
– Ну, что ж, если вы сами ничего не можете вспомнить, я вам напомню некоторые… эпизоды вашего пребывания на Новой Венере.
Тахимото вывел на экран какой-то подозрительно длинный список, один вид которого не предвещал ничего хорошего.