Экспансия
Шрифт:
– Родную речь помнишь, девушка?
Та слабо кивнула:
– Помню, но плохо.
– Ничего страшного. Малх, пусть она всё, что ещё не забыла, на пергамент напишет да жрецам отдаст…
Тот кивнул, тут же забыв о просьбе друга, – он уже праздновал свадьбу…
Проводив Малха и его наречённую, Ратибор долго смотрел в окно на двор – там отроки весело перешучивались с девицами-портомойками, потом вновь уставился на свиток, вздохнул – уж тридцать пять годков ему минуло. А всё один… Вроде и девиц вокруг много, и глазки строят, да всё некогда. Эх, предки-предки! Какие жёны вам доставались! Сказки о них в народе до сих пор ходят… А я всё бобылём да бобылём. Никак руки не доходят семьёй обзавестись. Товарищи всю плешь проели – женись да женись. У всех уже семеро по лавкам. Вот и махинник наш хитромудрый от своих механизмов оторвался да нашёл своё счастье. А я… А что – я? Да ничего. Но Малх мне идею подал. Раз где-то там на юге белые люди живут, значит, искать их надобно. Да и Новый океан не исследован. Посему – быть следующему! Подвинул к себе чистый лист пергамента, обмакнул в чернила, налитые в большую морскую страхолюдину [29] , стальное перо, чётким почерком вывел:
29
Каракатица.
«Через месяц от сего числа послать в океаны Новый и Старый флотилии о десяти больших двулодниках каждая вдоль берегов полуденного и нашего материка. По суше же от градов людоедовых порушенных нарядить отряды воинские, по тысяче дружинников в каждом, снабдив их всем необходимым, и проводников из местных взять. И двигаться этим отрядам на полдень, восход и заход Ярилин. К отрядам сиим и эскадрам придать от Рудничной слободы рудознатцев умелых, дабы изучали минералы найденные и карту земель пройденных с месторождениями полезными чертили. Из Рудничного града послать так же три отряда воинских, как выше написано, на полночь, восход и заход Ярилин, чертить карты земель наших и иннуитских. В земли луров отправить толмачей на учёбу, дабы изучили они языки всех народов, что в их землях живут, и, по возможности, разузнали об их обычаях и нравах. И также, если получится, разведали, с кем луры граничат на заходе, полудне и полуночи, также карту земель тех составив».
Подписался размашисто. Песком присыпал. Сдул. Готово. Растопил на огне палочку воска, поставил оттиск перстня княжьего. Позвал отрока, всегда за дверью ждущего, отдал ему приказ, велел три копии сделать да на подпись принести. А этот вот – отправить в Торжок Старый. Немедля, как остальные сделают документы. Взглянул в окно – однако вечер уже… Совсем уже от жизни оторвался. Потянулся, хрустнули сладко косточки. Крутанул головой влево-вправо, поднялся. Засиделся опять на месте. Надо бы проехать по державе, посмотреть, что и как творится в ней. Да хоть по Славграду прокатиться!
Сказано – сделано. Вышел во двор детинца, оседлал коня. Не породистого вороного с длинной гривой, а простого, в яблоках, сам одежду сменил на такую же простую, но добротную, сел да выехал через задние ворота. А охране велел язык за зубами держать… Спустился по тропе вниз – совсем другая жизнь здесь! Народ гуляет по улицам, девки песни поют, на лавках сидя. Отроки да мужчины неженатые возле стоят, орехи грызут да семечки, зубоскалят, перешучиваются. Проехал князь неузнанным по центральным улицам, углубился в дальние кварталы… Постоял возле места памятного, где первые землянки стояли, с которых град начался. Потом дальше поехал. Дома уже низкие, одноэтажные. Кое-где и вовсе запущенные. Едет Ратибор, брови хмурит – непорядок! Ладно. Есть с кого спросить… И на улицах тише. Отдыхает народ, дела делает домашние.
Вдруг слышит: скулит вроде кто-то жалобно. То ли щенок, то ли ещё кто… Непонятно. Поехал на голос – точно. Не показалось. Под мостиком, что через канаву водосточную переброшен. Спрыгнул с коня, заглянул да охнул – лежит под брёвнами отрок малый, лет восьми от роду, и плачет.
– Ты чего?
Тот мужчину увидел, насупился, нос вытер:
– А тебе что? Видишь, шёл да упал. Ногу подвернул. Теперь выбраться не могу. А мамка ждёт. Я ей обещался. Небось, все глаза уже проглядела.
– И что, никто тебе не помог выбраться?
– Да я недавно тут. На побывку меня отпустили…
Только тут разглядел Ратибор, что одежда на мальчишке форменная, в какой ученики военных школ ходят. Руку парню протянул:
– Хватайся.
– Да я сам…
– Сам-сам… – пробурчал князь. – Коли сам, так вылез бы давно. Хватайся давай.
Мальчишка послушался, уцепился за ладонь. Выдернул его мужчина с лёгкостью. Посадил на мостик, сам чуть спустился, сдёрнул сапожок с ноги, пощупал. Парнишка вскрикнул.
– Ясно. Ногу подвернул. Дело поправимое. Недельку с повязкой походить тугой да пару дней не тревожить вовсе. Вот и пройдёт. А сейчас… – Выбрался наверх, ухватил парня за бока, вскинул в седло. – Показывай, где твоя мамка живёт…