Чтение онлайн

Вопрос. — Какие именно?

Ответ. — После того как генералы «свергают» Гитлера, мы объявляем о мире с западными державами, даем независимость Польше, Австрии и Чехословакии, возвращаемся к системе золотого стандарта в экономике, но со своей стороны просим рассмотреть в положительном плане вопрос о передаче Германии ее колоний, отторгнутых в результате Версальского мира. «Это необходимо потому, — подчеркнули мы, — что немцы остро дискутируют вопрос о жизненном пространстве и вместо аннексий Гитлера было бы целесообразно поддержать наш режим, вернув немцам утраченные заморские земли». Бест и Стевенс согласились с нашей точкой зрения, предложив рассмотреть возможность провозглашения «мандатных территорий». Майор Стевенс связался по телефону с Лондоном и сообщил нам, что окончательно этот вопрос будет решен во время наших переговоров с лордом Галифаксом, из министерства иностранных дел империи… Мы получили код на радиостанцию британской секретной службы и специальный номер «О-Н-4» в Гааге. Была достигнута договоренность, что я вместе с руководителем оппозиции приеду в Голландию на следующей неделе и полечу в Лондон для встречи с лордом Галифаксом и другими членами кабинета. Вернувшись в рейх, я постоянно поддерживал контакт с англичанами, их радио работало безукоризненно, однако, несмотря на мои постоянные запросы о продолжении работы, Гейдрих молчал, ни разу не соединившись со мною по телефону. Шестого ноября я — на свой страх и риск — снова отправился в Голландию на встречу с англичанами, сказав им, что среди руководства оппозиции продолжаются дискуссии по поводу условий для мирных переговоров с Лондоном. Англичане, чтобы «подтолкнуть» наших «оппозиционеров», заметили, что в случае, если война продолжится и возникнет реальная угроза немецкого вторжения, в Берлине не должно быть иллюзий: «Даже если Остров будет оккупирован, мы переберемся в Канаду и станем продолжать войну против нацистов до конца».

Вопрос. — Кто именно сказал вам эту фразу?

Ответ. — Я сейчас не могу вспомнить, кто именно произнес эти слова.

Вопрос. — Вы намеренно избегаете давать точные ответы?

Ответ. — Я как раз стараюсь быть предельно точным в своих показаниях.

Вопрос. — При каких обстоятельствах эта игра с Лондоном, задуманная, по вашим словам, Гейдрихом, претерпела изменение?

Ответ. — Я как раз и иду к этому. Я очень нервничал, поскольку Гейдрих прервал со мной контакты, то и дело звонил ему в бюро, опасаясь потерять связь с английской секретной службой. В разведке всякая затяжка подозрительна, комбинацию надо работать стремительно…

Вопрос. — Это ваша точка зрения? Или же таков был метод работы СД?

Ответ. — Это моя точка зрения и мой метод. К сожалению, в СД мой метод не встречал должного понимания. Даже Гейдрих опасался принимать самостоятельные решения, он всегда старался заручиться поддержкой Гиммлера, а тот, в свою очередь, ничего не предпринимал, не обсудив дело с фюрером, который очень увлекался работой разведки. Поэтому мы теряли драгоценное время и упускали инициативу. Фюрер далеко не так часто принимал Гиммлера, как это кажется, он тогда много времени уделял изучению архитектурных проектов Шпеера, следил за тем, что происходило в кино, внимательно наблюдал за литературой и живописью, тщательно готовил конспекты своих выступлений перед нацией… Поэтому решение вопроса с игрой против Стевенса и Беста затягивалось, окончательного одобрения фюрера все еще не было, но я — на свой страх и риск — нашел крупного фабриканта, который согласился поехать со мной в Голландию в качестве главы «оппозиции», и начал с ним репетиции…

Вопрос. — Как фамилия этого человека?

Ответ. — Это вполне уважаемый господин, который не был членом партии и не состоял в СД…

Вопрос. — Он был вашим агентом?

Ответ. — Такого уровня людей мы не привлекали в агентуру. Он был моим добровольным помощником.

Вопрос. — Значит, он поддерживал режим Гитлера?

Ответ. — Тогда все поддерживали режим Гитлера.

Вопрос. — Как фамилия этого промышленника?

Ответ. — Доктор Вестрик.

Вопрос. — Это тот доктор Вестрик, который посетил в США в качестве европейского представителя ИТТ?

Ответ. — Нет. Его родственник.

Вопрос. — Вестрик из ИТТ был вашим агентом?

Ответ. — В том смысле, как вы ставите вопрос, не был. Он выполнял личные поручения Гиммлера и Риббентропа.

Вопрос. — Чьи поручения он выполнял чаще?

Ответ. — Чаще он работал на Риббентропа.

Вопрос. — Продолжайте.

Ответ. — Девятого ноября я принял снотворное — из-за нервного напряжения, вызванного странным молчанием Гейдриха, разыгралась бессонница — и уснул очень рано, в десять часов. В полночь меня разбудил телефонный звонок. Я не понял, кто звонит в такое время, и сердито спросил, какого черта меня будят и кто посмел это сделать. Вежливый голос сухо ответил, что посмел это сделать «рейхсфюрер Гиммлер… Я звоню вам из поезда Гитлера, только что мы узнали о покушении на фюрера в пивном подвале „Бюргерброй“, множество ветеранов движения убиты и ранены. Ясно, что это работа британской секретной службы. Вы должны прекратить свою игру с Бестом и Стевенсом, а вместо этого обязаны выкрасть их обоих. Ясно?» — «Ясно, но…» — «Никаких „но“! — отрезал Гиммлер. — Это приказ фюрера, который не подлежит обсуждению». Через два дня было организовано похищение Беста и Стевенса в Венло, возле границы, где я уговорился ждать их в кафе; наши машины сбили пограничный шлагбаум, а люди Мюллера вытащили из «бьюика» Стевенса и Беста; лейтенант Коппенс, оказавшийся работником голландского генерального штаба, был убит во время перестрелки…

Вопрос. — Кто планировал похищение?

Ответ. — Я выполнял приказ Гиммлера.

Вопрос. — Считаете ли вы, что покушение на Гитлера в «Бюргерброе» было специально подстроено Гейдрихом или кем-то иным из СД?

Ответ. — Этот вопрос занимал меня многие месяцы… Однако до сих пор я не могу дать определенного ответа…

Вопрос. — Вы участвовали в расследовании покушения?

Ответ. — Да.

Вопрос. — Изложите.

Ответ. — Через три дня после захвата Беста и Стевенса я прибыл в Берлин и доложил Гиммлеру обстоятельства, связанные с переговорами, которые я вел с британской секретной службой в Голландии…

Вопрос. — Гиммлер спрашивал вас о том, предлагали ли Бест и Стевенс убить Гитлера?

Ответ. — Точно я не помню… Во всяком случае, в моем рапорте на его имя я не касался этого вопроса.

Вопрос. — Но вы допускаете возможность такого рода интереса Гиммлера?

Ответ. — Допускаю. Однако я должен со всей определенностью утверждать: я и тогда настаивал на том, что Бест и Стевенс не связаны с покушением на жизнь фюрера.

Вопрос. — Вы допускали возможность того, что покушение готовили другие сотрудники «Интеллидженс сервис»?

Ответ. — Лично я такого мнения никогда не высказывал.

Вопрос. — Ни в разговорах, ни в письменных отчетах?

Ответ. — В разговорах я, быть может, и говорил нечто подобное, но для того лишь, чтобы спасти Беста и Стевенса, поскольку Гитлер прямо заявил Гиммлеру, что именно англичане готовили покушение, а непосредственными организаторами его были Бест и Стевенс.

Вопрос. — Гитлер сказал об этом после того, как вы похитили Беста и Стевенса?

Ответ. — Их похищала ударная бригада СС. Меня нельзя назвать автором операции, я не принимал в ней непосредственного участия, приказ пришел от Гиммлера.