Чтение онлайн

— Значит, не страдаете?

— Нет.

— Пока вы спали, мы провели исследование электрической активности вашего мозга.

— Простите?

— Электроэнцефалограмма, — объяснил Дмитрий Иванович. — ЭЭГ. Слышали когда-нибудь?

— Вроде бы…

— У вас выявлена аномальная активность головного мозга, молодой человек.

— Насколько это серьёзно?

— Как посмотреть… — задумчиво проговорил Дмитрий Иванович. — У вас точно не было никаких припадков?

— Никогда не было.

— Может быть, вы теряли сознание без причины?

— Нет.

— Понимаете, эпилептиформная активность при записи ЭЭГ во сне иногда обнаруживается у совершенно здоровых взрослых. Учитывая, что у вас нет травм головы, опухоли мозга или признаков инсульта, я бы допустил, что всё в порядке, но тогда бы вы не попали к нам.

— Тогда что это было?

— У меня есть догадки, но сначала надо задать ряд уточняющих вопросов. — Дмитрий Иванович схватил свободную табуретку, уселся на неё и указал на кровать: — Прошу.

Я сел напротив, и он спросил:

— Вы помните, что с вами случилось?

— Ну… Я почувствовал резкую боль, когда… когда был в постели.

— То есть вы только-только проснулись к тому моменту?

— Да.

— У вас бывали головные боли во время пробуждения?

— Нет.

— Как давно вы столкнулись с головной болью?

— Раньше очень редко такое бывало, — ответил я, вспомнив первый совместный выезд с Робертом и Аней. — Но сильно болеть голова начала только в последнее время.

— Как давно?

— Дней семь-восемь дней назад.

— Как долго длилась боль?

— По-разному, — пожал я плечами. — Иногда десять минут, а иногда и целый час.

— Вы приехали сюда со следами кровотечения из носа. Вы в курсе?

— Помню, как пошла кровь, — закивал я. — Потом отключился.

— Какая была боль во время последнего приступа? Можете описать?

— Голову как будто… сжало.

— Сжало?

— Да, со всех сторон.

— Значит, болели затылок, лоб, виски?

— Вроде того, — ответил я и добавил: — Такое за эти дни бывало, но не так сильно.

— Константин, возможно, я ошибаюсь, но у вас имеются признаки головной боли напряжения.

— Это как?

— Психическое напряжение, переутомление, эмоциональные расстройства… Причин не меньше десятка наберётся. Честно говоря, я ещё не видел настолько тяжёлой реакции, но симптомы очень похожи.

— И как это лечить?

— Отдыхом, молодой человек, — улыбнулся Дмитрий Иванович. — Не знаю, чем вы занимаетесь на своей работе, но вы, кажись, немного переусердствовали. Если доведёте до хронических болей, то придётся применять противовоспалительные препараты, а если совсем запустите, можете и до чего посерьёзнее себя довести.

— Отдых, значит, — медленно кивнул я.

— Крепкий сон, поменьше стресса, поменьше физических и интеллектуальных нагрузок.

— Когда меня отпустят?

— «Отпустят», — усмехнулся он. — Мы вас здесь не держим, однако советую остаться на несколько дней, раз уж вы попали к нам.

— Зачем?

— Проверим вас полностью, разумеется. До сих пор не ясно, связана ли активность мозга с головной болью, поэтому надо провести тесты и во время бодрствования. А ещё зрение заодно глянем.

— Зрение?

— Порой головные боли связаны и с глазами, но, думаю, у вас всё будет в порядке. Честно говоря, точных ответов у меня нет, поэтому постарайтесь придерживаться общих рекомендаций.

— Постараюсь…

Я догадывался, что повышенная активность мозга и головные боли напрямую связаны с симуляцией. Мой мозг, похоже, обрабатывал слишком большие объёмы информации. Что с этим делать, я так пока и не понял, но решил в симуляцию сегодня не лезть.

В середине дня меня всё-таки навестили — пришёл Муслим. Он был чернее тучи и выглядел совсем измотанным.

— Надолго здесь? — спросил он, не здороваясь.

— Врач сказал остаться на несколько дней. Что с тюрьмой?

— Тебе уже кто-то рассказал?

— Я был там.

На лице Муслима отразилась надежда:

— Ты можешь…

— Двенадцать часов уже прошло, даже будь мы в симуляции, но сейчас я в любом случае в реальности.

— Чёрт… — Он прикрыл глаза и потёр лоб. — Что у тебя случилось?

— Меня выбросило из цикла.

— Из-за чего?

— Перенапряжение.

— Как же невовремя, чёрт возьми!

— А что в «Колыбели»?

— Одни руины остались. Двадцать два убитых.

— Сколько? — не поверил я.

— Двадцать два. Вектор и Авалон приехали туда под самый конец. Никто не успел!

— Синдикатовцы кого-то вытащили?

— Своих они точно забрали, — покачал головой он. — Даже того помощника депутата прихватили. Похоже, одни работяги из офиса остались, которые вообще не при делах.

— А убитые…

— Только персонал тюрьмы.

— Сколько всего синдикатовцев было?

— По камерам не меньше тридцати насчитали.

— Эксфэры же тоже были? — спросил я, вспоминая, как на моих глазах проделали дыру в двери.

— Были, — кивнул Муслим. — Один всё кислотой расплавил, а второй…

— Взрывал.

— Ты видел их?

— Нет, — покачал я головой. — Но помню, что меня убили… попрыгунчиком, который прямо передо мной взорвался.

Муслим не выглядел удивлённым и сказал:

— Этот эксфэр как-то делал из предметов взрывчатку. Он даже обломки стен взрывал.