Экипаж
Шрифт:
На кромке его памяти смутно, точно в дымке, вырисовывалась мужская голова с нежными чертами. Эрбийон! Но откуда этот красный венчик на виске?
Его слабое дыхание участилось! Битва, страх смерти, опьянение от спасения и огромное желание разделить его со своим товарищем – он вновь пережил все это. А затем видение этого беспомощного тела, перечеркнувшее все.
О ком думала неподвижная Элен? О Жане, скорее всего. Как она была права! После тех незабываемых минут, когда под взмахи погребальных крыльев оба они смирились со своей участью, какими жалкими выглядели все ревнивые подозрения и страдания! Как он мог доверять им смысл своей жизни?
Теперь, когда он выходил из царства теней, из преддверия смерти, он знал…
Эрбийон! Его юное лицо, его юное тело! Как же печально там, наверху, в роковом небе, он сложил пальцы!
В груди Клода осталась лишь душераздирающая жалость.
Когда Элен подняла, наконец, голову, когда он увидел ее лицо, на котором запечатлелось глубокое страдание, она увидела лишь просветленный взгляд. Она рванулась было к нему, но он движением век остановил ее.
– Где его похоронили? – спросил Клод так тихо, что ей пришлось наклониться, чтобы его услышать.
Словно продолжая свою собственную мысль, она ответила:
– Рядом с капитаном.
– Это хорошо.
Обессилевший, он замолчал. По комнате, словно шальная пуля, кружилась оса. Его глаза проследили за ее рывками, затем снова остановились на Элен. Слезы, которые она сдерживала, блестели между ресницами.
– Плачь, плачь, – сказал Клод. – Я бы тоже сейчас заплакал, если бы мог.
Она поняла, что он знает, и, ощущая стыд, взяла его за руку. Он сжал прохладную ладонь. Голова ее упала на постель и плечи затряслись в рыданиях.
Линия ее шеи была такой закругленной, такой упругой, и столько молодости было в ее отчаянии, что Клод задумчиво улыбнулся. Элен раньше него забудет стажера Жана Эрбийона.
Волчья долина
4 сентября 1923