Чтение онлайн

– Кто это такая? – спросила Одри.

Алекс не успел объяснить: Пегги уже стояла перед нами, лучезарно улыбаясь. Она сказала, что очень рада нас видеть, и спросила, нашел ли Алекс то, что искал.

– Кстати, а что вы искали? – добавила она.

Длинноногая Пегги уверенно нагнала нас и зашагала рядом, изо всех сил стараясь изображать дружелюбие и искреннюю заинтересованность в нашем благополучии. По слухам, в свое время она рассчитывала стать актрисой, но оказалось, что эта блондинка с невинным взглядом не умела играть.

– У меня нет времени, – ответил Алекс, бросая взгляд на огромные часы над сувенирной лавкой. – Может, побеседуете с Чейз?

– Алекс, я отниму у вас не больше двух минут.

Посмотрев на меня, Алекс понял, что общение с Пегги не доставит мне радости, и остановился.

– Пегги, сейчас я не могу участвовать в шоу.

– Почему, Алекс? Вы очень популярны у публики. Да и Питер будет очень рад.

– У меня масса дел, Пегги. Когда появится время, я с вами свяжусь.

Он попытался уйти, но Пегги не отставала:

– Алекс, скажите только одно: ваш полет имел отношение к Рэчел Баннистер?

– Нет.

– Что ж, хорошо. Мы слышали другое.

Алексу не нравился Маккови, а искусственную улыбку и вечно жизнерадостный вид Пегги он просто терпеть не мог. Но рядом была Одри, и ему не хотелось показаться грубым.

– То, что вы слышали, Пегги, не соответствует действительности.

– Что, если завтра вечером вы придете на шоу и скажете это? Там будет профессор Хольверсон, мы ждем также Пира Уилсона.

– Похоже, шоу и впрямь неплохое. Но, увы, придется его пропустить.

Мы направлялись к выходу, на стоянку такси.

– Алекс, – сказала Пегги, – поймите, если вы откажетесь участвовать, выступить на вашей стороне будет некому.

– Пегги, я действительно очень занят.

Она повернулась ко мне:

– Чейз, а вы? Мы будем очень рады, если вы сможете выступить вместо вашего босса.

– Нет-нет, – ответила я. – Спасибо, но я страшно боюсь выступать на сцене.

– Ладно, – кивнула она, – как хотите. Алекс, если передумаете, мой номер у вас есть.

Блеснув улыбкой, она зашагала прочь.

– Пожалуй, тебе стоит пойти, – сказала я Алексу, когда мы остались одни. По дороге домой Одри посоветовала ему то же самое.

– Не хочу делать никаких публичных заявлений, пока не буду знать, о чем идет речь.

– Тогда они, скорее всего, просто поставят кресло.

Такое уже случалось несколько раз, когда Алекс отказывался от приглашений на ток-шоу: на сцене ставили пустое кресло, напоминая зрителям о том, кто оказался слишком труслив и не появился перед публикой.

– Я серьезно, – в замешательстве пробормотал Алекс. – Не знаю, о чем с ними говорить.

– Всегда можно заявить, что ответов у тебя пока нет, а когда будут, ты обо всем расскажешь.

– Нет, мне так просто не отвертеться. Маккови наверняка спросит: «Что вы скрываете от нас, Бенедикт?» – Он спародировал слащавый голос ведущего. – А еще притянет ко всему этому Рэчел.

– Этого в любом случае не избежать, – сказала я.

Вечером Робин повел меня в один из своих любимых ночных клубов, рассчитывая потанцевать от души. Но ничего не вышло – я так и не стряхнула с себя мрачное настроение.

Робин в тот вечер был особенно хорош. В течение многих лет, когда у нас с Алексом случались проблемы, меня всегда поддерживала вера в правоту нашего дела – или по крайней мере в то, что у нас есть серьезные основания заниматься этим. На этот раз я чувствовала себя совсем иначе. Робин заметил это и спросил, что случилось. Я рассказала.

– Значит, у вас есть лишь несколько символов на камне? – спросил он.

Несколько символов на камне. Я не могла избавиться от ощущения, что мы не столько ищем инопланетную цивилизацию, сколько нарываемся на скандал. Алекс, конечно, был прав: Маккови наверняка сосредоточится на Рэчел. Где-то между одиннадцатью и полуночью я наконец поняла, как следует поступить.

Извинившись, я вышла на балкон и позвонила Алексу:

– Думаю, нужно сообщить Рэчел, что мы больше этим не занимаемся. Предупредить ее насчет Маккови, но при этом заверить, что мы тут больше ни при чем. И сказать, что мы не собираемся продолжать расследование.

– Это невозможно, Чейз.

– Почему? Просто прекратим это, и все.

Я стояла, глядя на огни города. Андиквар был прекрасен, но поздней осенью в нем бывало холодно. Той ночью действительно было холодно.

– Чейз, я понимаю твои чувства…

– Сомневаюсь, Алекс. Если человек хранит тайну, это его право. Нет доказательств того, что Рэчел кому-нибудь причинила вред, в том числе и Таттлу. Вероятно, вопрос очень личный, и это ставит ее в неловкое положение.

– Какой, например?

– Не знаю. Может, она специально заказала плиту для любовника: такому человеку, как Таттл, это непременно понравилось бы. Стоит поинтересоваться у местных камнерезов, не осталось ли у кого-нибудь сведений…

– Я понял тебя. Мне это тоже не доставляет удовольствия. Но если я вдруг все брошу, то буду думать об этом до конца жизни.

– Алекс, дело не в тебе.

Внезапный порыв ветра пошевелил ветви, свисавшие над балконом.

– Ладно, Чейз. Спасибо, что рассказала мне о своих чувствах. Я тебя понимаю. Но у меня и вправду нет выбора.

– Конечно. И ты все равно поступишь по-своему, что бы я ни говорила. Но не рассчитывай, что я стану защищать действия нашей корпорации.

На следующий вечер мы сели в зале, устроились поудобнее и приготовились к просмотру. Джейкоб переключился на шоу; оказалось, что это заключительный фрагмент «Жизни у всех на виду», где говорили об эстрадных артистах и их ближайших планах. Затем настало время Питера Маккови. Слащаво и самодовольно улыбаясь, ведущий вошел в студию, уставленную книжными шкафами. Его чуть полноватая фигура отчетливо выделялась на фоне переплетенных в кожу томов, которые он, вероятно, никогда не раскрывал.