Чтение онлайн

— Не сдохли? — спросил я вслух, по понятной причине не став озвучивать язвительные мысли.

— Да русаки нас чуть не покрошили. Нет, мы бы их тоже не пожалели, глотки резать умеем, крови не боимся, но кому это надо, да, братишка?

— Братишка? — усмехнулся я — Полчаса назад я был тебе старшим братом, братухой. А теперь стал братишкой? Чего это ты меня так понизил, Ильяс? Потому что у тебя есть автомат, а у меня нет?

Проняло…. Смутился Ильяс, чуть сдулся.

— Да чего ты — забормотал он.

— Да ничего — пожал я плечами — Собирайся, давай, гордый багатур. Домой нам пора. И пусть дорога наша будет спокойной.

— Бисмиллях — суеверно выдохнул проводник — Бисмиллях. На все воля Аллаха.

— Бисмиллях — искренне повторил я.

Нам надо вернуться живыми. Обидно сгинуть в песках после того как выполнил задуманное. Но чаще всего именно так и случается — беда становится твоим спутником не тогда когда покидаешь ты дом, а когда ступаешь на дорогу ведущую к дому.

Я не ошибся — когда через полчаса обозначенные Борисом как крайний срок машины взревели моторами и начали разворачиваться, вставать в походный порядок, я окончательно убедился, что из-под земли русские лично для себя достали лишь три очень-очень тяжелых ящика. Это и было их целью.

Нет, они пополнили, конечно, боезапас — особенно радовались чужаки восполнению пулеметных патронов, которых они натаскали в грузовик как можно больше. Не забыли русские про гранаты и патроны к автоматам. Сменные части к самому оружию. Несколько, всего несколько единиц оружия.

Но это уже другое — это не больше чем водопой. Русские иссохли за время путешествия, вот они и пополнили запасы «влаги». Это не цель.

Три ящика….

Три тяжелых ящика, каждый размером в гроб.

Ради них они проделали такой долгий-долгий путь….

Заняв свое место рядом с вдоволь «напившимся» и «наевшимся» пулеметом, я задумчиво смотрел на удаляющуюся Шайтан-скалу, под которой скрывался древний тайник с оружием и чем-то таинственным. Что это за место такое? Кто сделал под землей хранилище?

У меня не было ответов….

Поэтому я развернулся на сто восемьдесят градусов и начал смотреть вперед — туда, где за песками лежал наш далекий дом.

Из пулеметного гнезда показалась Инга, уселась рядом, протянула мне что-то вроде небольшой продолговатой лепешки — я уже знал, что эта штука съедобна и называется галетой. Но отрицательно качнул головой и показал зажатую в ладони дергающуюся ящерицу. Инга поморщилась, вздохнула, и, отвернувшись, принялась грызть галету, стараясь не смотреть, как я запихиваю в рот протестующе дергающуюся рептилию.

— Лучше бы галетой похрустел!

— Ну нет…. Ящерица лучше.

— Каждому свое. Слышал, что твои сказали про ящики?

— Мои? Я один.

— Ну люди Бессадулина.

— Не слышал.

— Ты не поверишь. Многие решили, что мы вскрыли тайную могилу. И вытащили из них гробы с останками Ленина, Сталина и Тамерлана. И что вскоре вновь начнется страшная война…. А оружие найденное в могиле было оставлено там для того, чтобы все трое великих некогда человека в посмертном мире могли постоять за себя.

— Бред.

— Согласна. А ты как думаешь? Про ящики?

— Никак не думаю — ответил я и перекусил торчащий изо рта хвост ящерицы, бьющий меня по губам и щекочущий подбородок.

— Ты как всегда — холодная скала под палящим солнцем, да, Битум?

— Нет — я взглянул в глаза смутившейся отчего-то и вновь отвернувшейся девушки, принявшейся утирать рот тыльной стороной ладонью — Я не скала. Я простой охотник. Ты тоже должна думать не о ящиках. Они никуда не денутся, думаешь ты о них или нет.

— А о чем я должна думать?

— О Яме — ответил я — Мы возвращаемся тем же путем. Помнишь рисунки на скале? Помнишь тот рев? А вооруженных людей в машинах заметивших нас и уже передавших весть о чужих на их землях? Мы идем прямо на них. И на этот раз они будут нас ждать. Вот о чем мы должны думать, если хотим пережить сегодняшний день. Ты хорошо стреляешь в сумерках? Мы окажемся там к вечеру….

— Мы пройдем — убежденно произнесла Инга — Обязательно пройдем!

— Просто пройти могут и не дать — вздохнул я, доставая из кармашка на куртке метательный нож и осматривая его лезвие.

— Значит прорвемся.

— Прорвемся — повторил я — Что ж, может и прорвемся. Инга, спустись вниз, Борис ты нравишься куда больше чем я, скажи главному — пусть поторопится сам и поторопит других. Нам нельзя приходить к Яме в темное время. Только при свете солнца, если он не хочет умереть. Поэтому либо пусть машины идут быстрее, либо же давайте остановимся на ночлег, а в дорогу выйдем ранним-ранним утром. Так будет лучше для всех….

Чуть подумав, Инга кивнула и скрылась внутри кузова.

Прошла минута…. Другая….

Перегруженный грузовик злобно взревел двигателем, поддал ходу, начал догонять стонущий школьный автобус. Что ж, ответ от Бориса получен — мы не будем останавливаться на ночлег. Мы пойдем быстрее….

До самой Ямы мы шли спокойно и уверенно.

Так вышагивает гордый крепкорогий баран, презрительно поглядывающий на всех и недовольно морщащий губы, не подозревая, что идет он прямо в руки к мяснику уже наточившему нож и подготовившему крюк для подвешивания мясной туши.

С ролью барана мы справились просто отлично.

Сначала легковая машина перевалила через взгорок и начала спускаться в долину, начинающуюся огромной язвой заброшенного карьера и бугристыми вздутиями отвалов. За ним последовал автобус. А потом и грузовик опустил нос по склону и покатился вниз, облегченно охая мотором.

В этот момент я тихо и буднично произнес на ухо вздрогнувшей Инги разморенной весенним солнцем:

— Тревога.

— Что?

— Тревога. Стреляй вон туда, прямо сейчас — я указал рукой на валяющуюся в стороне от дороги ржавую железяку некогда бывшей дверцей от какой-то колесной техники.