Егорка
Шрифт:
А Егорка урчал без конца. От подушки пахло, как от Клюева. От этого становилось то легче, то ещё тоскливее.
Рассветало. Тихо и печально было сегодня на базе, в кубриках краснофлотцев «Тигра». Ветер шевелил белыми скатертями на столах и тумбочках, трогал цветы на окнах, словно о чём-то спрашивая.
Егорка спрыгнул с койки и принялся ходить из кубрика в кубрик, стуча ногтями и поматывая головой.
Нигде никого не было. Тогда Егорка опрометью выбежал из кубрика и понёсся на камбуз.
«Тигр» жив!
Между Прочим управлялся с камбузом, словно дирижёр с оркестром: махнёт чумичкой — и заиграет на камбузе весёлая музыка. Басом загудит в плите огонь, затянет тоненькую переливчатую песенку упревшая рисовая каша для бараньего рагу, литаврами зазвенят крышки на многочисленных кастрюлях.
Но сегодня кок был мрачен. Он встретил Егорку сурово:
— Ты опять есть? Ну, получай!
Кок поставил перед Егоркой бачок с жидким компотом, в котором почему-то плавала спичка, и стал так громко сморкаться, что вороны, дежурившие у камбуза, присели от страха и разлетелись в разные стороны.
Но Егорка даже и носа не сунул в бачок, а посмотрел на кока мутными глазками и лёг, тяжело вздохнув.
Губы у кока вздрогнули. Он ещё раз высморкался, да так оглушительно, что последняя храбрая ворона, хрипло крякнув, отлетела шагов за сто.
— И ты горе чуешь? — сказал кок сдавленным голосом. — Ах ты, милый Егорка! Ну, уж я тебя сейчас угощу!
Между Прочим опростал бачок, потом вылил в него банку сгущённого молока, всыпал туда же три горсти сладчайшего чернослива без косточек и всё это щедро посыпал сахаром. Егорка понюхал и не стерпел.
— Так, так! — обрадовался кок. — Жми, дави, Егорка, наш подводный аппетит, пока шапка не слетит!
Егорка послушался и заработал на полную скорость. Как всегда, неизвестно откуда прибежал Фордик. Он тоненько тявкнул, покрутил хвостиком и деликатно сунул нос в бачок. Егорка отодвинулся, хоть и зарычал для порядка.
Между Прочим уселся на ступеньках и всё ворчал на пыль, летевшую в глаза, хоть никакой пыли не было и в помине. Он без конца сморкался в свой платок, похожий на простыню.
— Ничего-то вы, ребятки, не понимаете! — бормотал кок. — Кто знает, как трудно сейчас милым моим товарищам на «Тигре»! Может, ранены они; может, им воздуху не хватает…
Кок покосился на Егорку и Фордика и криво усмехнулся:
— Вы, я вижу, хоть и ребятки, а едите, как жеребятки!
Это была правда. Медвежонок и пёсик быстро справились с лакомством и, ткнувшись носами о дно бачка, тут же подняли их на Между Прочим с молчаливой просьбой:
«Мы ели-ели, да опять захотели. Нельзя ли добавки?»
— Хватит, — сурово сказал кок. — Вы, я вижу, меня так жалеете, что в камбузе продуктов не останется. Разрешаю команде гулять.
Кок поднялся и хотел уйти на камбуз. Мимо пробегал рассыльный штаба. Кок спросил:
— Ну, как с «Тигром»? Жив он?
Рассыльный нагнулся к уху кока, что-то прошептал ему и побежал дальше.
Между Прочим крякнул, и по лицу его начала расплываться неудержимая улыбка. Он растерянно пошевелил пальцами и вдруг побежал в камбуз. Подняв уши, Егорка и Фордик ждали, что будет дальше.
Кок вернулся скоро. В руках у него были две банки сгущённого молока, чернослив и пакет с сахаром. Всё это по очереди кок побросал в бачок, пододвинул его ногой к зверятам, сломя голову кинулся в камбуз и выбежал обратно со скрипкой. И вдруг пустился в пляс вокруг бачка, подыгрывая себе на скрипке и на всевозможные лады распевая одно и то же непонятное слово:
— Тиграживураура! Тиграживураура!
И все подводники закричали «ура». Скоро по всей базе бежали к молу люди, подкидывали в воздух фуражки и обнимались. И все глядели на гавань.
Там горделиво шёл «Казбек», а за ним подводные корабли «Тигр» и «Акула».
Всё ближе и ближе подходил «Тигр» к стенке. На молу рядышком, как старые друзья, сидели и встречали подводников Егорка, Иван Кузьмич и Фордик.
«Тигр» пришвартовался, как всегда, аккуратно и красиво. Как всегда, отдраились люки. Вскоре из люка показалась двухрядка, а затем вылез на палубу и Клюев.
Егорка подскочил и кинулся со всех ног к своему другу. Он подбежал к Клюеву и пристально посмотрел на него. Клюев отвернулся и смахнул нежданную слезу.
Заметив волнение товарища, Сачков и Бачков взяли Егорку за две лапы.
Так они и сошли на берег: Сачков и Бачков, между ними — Егорка, а позади них — Клюев.
О чём рассказывали газеты
В тот же день «Тигра» ввели в сухой док. Нужно было заделать пробоину в корпусе, нанесённую неизвестным пароходом.
Впрочем, пароход этот весьма скоро стал «известным». Он принадлежал одной стране, правители которой желали владеть безраздельно всеми морями и океанами.
Капитан парохода признался, что он является военным офицером этой страны. Историю с просьбой о помощи он придумал для того, чтобы советская лодка подошла к нему поближе: так удобнее было таранить её и пустить ко дну, сославшись на туман.
Офицер принёс свои сожаления по поводу гибели «Тигра» и его экипажа.
Офицеру сказали:
— Экипаж «Тигра» кончает матч в футбол с экипажем подводной лодки «Акула».
— Это происходит на морском дне? — криво усмехнулся офицер.
— Нет. Это происходит вот где, — ответили диверсанту и подвели его к окну.