Его добыча
Шрифт:
Когда мне исполнилось четырнадцать, мать откинулась от передоза. Она зарабатывала на жизнь проституцией и снимала однокомнатную квартиру в опасном, криминальном районе, чтобы обслуживать там клиентом. Разумеется, я поневоле был свидетелем всего того, что происходило там.
Её били, над ней издевались. А я, будучи ребенком, смотрел на это, прячась под кроватью. Потом её посадили на иглу. И все те деньги, которые она откладывала на наше светлое будущее, быстро уходили на очередную дозу.
Меня воспитала улица. Я прошел адскую школу выживания. Питался на свалках и бился за кусок хлеба с плесенью. Так, я научился защищать себя с помощью кулаков и понял, что у меня есть талант к боевым искусствам.
Однажды один ублюдок из соседнего района полоснул меня ножом по лицу… Так я заработал уродство на роже, соответственно, погоняло, которое, в будущем, стало известно на весь мир.
Вскоре, один влиятельный человек заметил меня во всей своей красе во время уличной драки и взял под своё крыло. Обучив некоторым вещам, сделал из меня бешеную машину для убийств.
Ринг – это моя жизнь. Я дышу им, живу. Умываюсь кровью врагов и нахожу в этом утешение. Сломанные носы и раздробленные челюсти меня успокаивают… Когда я дерусь, я вспоминаю всю свою ничтожную жизнь и понимаю, что ни за что к ней не вернусь.
Сейчас я самый дорогостоящий боец. У меня столько денег, что можно ими в сортирах подтираться. Но все люди, даже такие неубиваемые ублюдки как я, чего-то бояться. Мой главный страх – вновь вернуться в трущобы, подсесть на иглу и закончить жизнь на помойке, как моя ничтожная наркоманка мать.
Но однажды случилось то, что вывернуло мой внутренний мир наизнанку.
Я увидел ЕЁ.
Маленькую, хрупкую конфеточку.
Она сидела в первых рядах, возле ринга, и дрожала как испуганный котенок.
Девочка ангел…
Не знаю почему, но я взглядом зацепился за нее и едва не получил по роже. Тупо не мог оторваться от малышки. Другие полуголые шлюхи, которые швыряли в меня трусики прямо во время боя и умоляли трахнуть, на ее фоне выглядели каким-то отстойным дерьмом.
Она мне снилась. Каждую ночь. Я просыпался весь в поту и адским стояком в трусах. Приходилось дрочить. Яйца дико болели, а конец разрывало от жуткой боли. Спермы скопилось столько, что можно было бы осеменить целый гарем.
Я усердно работал рукой, подрачивая, думал о белокурой малышке. Один мимолетный образ хрупкой девушки, и я выплеснул целое озеро спермы в ладонь. На следующий день решил всё о ней узнать. Догадался, что она дочь Шахина – той еще важной шишки. Мирон делает щедрые ставки на мою задницу и не пропускает ни одного боя. Криминальный авторитет испытывает ко мне явный интерес. Этим можно воспользоваться.
Я хочу его дочь!
И я её получу.
С этой сладкой мыслю я коварно улыбнулся, наблюдая за тем, как по поверхности зеркала скользят алые ручейки крови.
Открутив кран, я сунул руки под струю воды и принялся смывать с кулаков крошечные осколки. Вода в раковине окрасилась в красный.
Внезапно, в дверь постучали.
Промокнув руки полотенцем, я поспешил в прихожую встречать гостей.
Щёлкнув замком, открываю дверь.
Хм, какие люди.
А ведь я как раз думал про Мирона.
Он стоит на пороге моего дома собственной персоной в окружении роты охраны.
Шестеро людей, а почему не десять?
Если понадобится, я их всех за три минуты как утят со свёрнутыми шеями в ряд уложу.
– Шрам, – с почётом кивает мужчина, – разрешишь войти?
– Зачем? – скрещиваю руки на груди.
Бицепсы угрожающе напрягаются, превращаясь в гранит.
– Дело есть.
– Говори.
Видно, что мафиози нервничает.
Если мне не понравится его дело, я могу вырвать его сердце из груди. Прежде, чем он успеет закричать.
– Хочу тебя купить. Хочу, чтобы ты дрался за мою честь.
Надо же?
Какое интересное предложение.
И какой удачный, однако, подвернулся шанс!
Отвечаю, не думая:
– Согласен. Но не за деньги.
– А что тебе надо?
– Я что похож на продажного идиота?
Пауза.
Мафиози откашлялся.
– Прости. Виноват. Что ты хочешь?
– Дочь твою желаю. Белокурую малышку. В жены.
Старик даже не удивился, словно знал заранее, что я попрошу.
Говорят, он своими детьми как товаром распоряжается. Всех выгодно пристроил, ради бабок. Вот и сейчас ни один его мускул на небритой роже не дрогнул.
Обычное дело. Продать своего ребёнка. В порядке вещей у людей их великосветского общества.
– Идет. Приму это за честь, – руку протягивает для рукопожатия.
– Как её зовут?
– Роксана. Рокси можно.
М-м-м… имя красивое.
Как карамель тает на языке.
Оно очень подходит малышке.
– А лет ей сколько?
– Восемнадцать уже.
– Моё решение такое: когда ей исполнится двадцать, я приду за ней и заберу. Она станет моей женой и родит мне сына.
– Почему не сейчас? – таращит крысиные, хитрые глазки.
– Она слишком хрупкая. Не выдержит моего напора. Пусть еще подрастет, созреет. Хочу, чтобы вы заранее подготовили девчонку к её жизненному предназначению и объяснили, что от неё требуется.
– А какие у тебя пожелания, Марат?
Я зарычал.
Вскинув руки, Мирон отпрянул на шаг назад.
Ненавижу, когда меня называют по имени.
Марат умер.
Сгнил как крыса в помойных трущобах.
Меня зовут Шрам.
Точка.
– Не называй меня так, – кулаки наливаются кровью и трещат.
Чудище внутри грозит вырваться на волю.
– Понял, виноват.
Сделав глубокий вдох, я попытался расслабиться.
– Я уже озвучил свои требования. Она должна быть покорной, тихой, скромной. Выйти за меня замуж и родить наследника.