Эглерио
Шрифт:
или рука любимой,
Но мы кладем ладонь
на рукоять меча
Т. КУХТА
Auta i lome - и ветер рассвета
Свистит над равниной, травою играя.
Auta i lome - и песней посмертной
Багровое солнце над миром всплывает.
Auta i lome - собратья и други,
Полдневное небо, слепящее гневом,
И канет закатом в усталые руки
Кровавый осколок последнего неба...
Auta i lome - по сердцу клинками,
Суровые дети сурового мира,
И кровью, и кровью оплавится камень,
И болью, и болью исполнится лира.
Auta i lome - и чист и безмолвен
Дор-Ломин рассветный и в сумерках серых,
И солнце заходит над Хауд-эн-Морвен,
И солнце восходит над топями Серех...
Auta i lome!
Т. КУХТА
ВЫСАДКА ФЕАНОРА
Под ветром холодным, по бурным волнам
В кровавых лучах заката
Приплыли Нолдоры к берегам,
Покинутым ими когда-то.
За ними лежал ледяной простор,
Пред ними песок розовел...
И первым на берег сошел Феанор
И семь его сыновей.
И вождь воскликнул: "Так вот он - мир!
Так вот они - власть и месть!"
И кличем радостным из семи
Словам его вторили шесть.
Лишь Маэдрос был задумчив и тих,
Глядел он с края земли
На белых птиц, на погибших птиц
На пленные корабли.
– Отец мой, вождь! Мы из светлых стран,
К цели своей пришли.
Вели же послать кораблей караван,
За братом послать вели!
(Был другом Фингону старший сын
Еще в Валинора пределах,
И вместе гнали добычу их псы,
И рядом летели стрелы).
Нахмурил брови вождь Феанор,
И вдруг разразился смехом,
Таким, что вершины заснеженных гор
Испуганно вторили эхом.
– Мой гордый брат, мой неверный пес
И свора его щенят!
Ты хочешь, чтобы раздор он принес
И отнял власть у меня?
Пускай же глядит из западных нор,
Как здесь восходит заря!
Поджечь корабли!
– велел Феанор
Пускай корабли горят!
И первый факел, чертя дугу,
Он сам поднес к парусам,
И запылыл костер на снегу,
И дым взлетел к небесам,
И падал хлопьями черный снег,
И пламя ревело дико,
И мачты-крылья гибли в огне,
Ломаясь с предсмертным криком.
И отразила огонь вода,
Прозрачна с древних времен,
И пламя Фингольфин увидал,
И понял, что предан он.
Таился ужас в подзвездной мгле,
И вождь недвижим стоял,
И отблеск огня на его челе
Кровавым рубцом пылал.
М. ВИНОГРАДОВА
Дочитан волшебный истрепанный том
До самой последней и грустной страницы.
Поленья сгорают в огне золотом,
И стерлись границы меж явью и сном,
Меж прошлым и будущим стерлись границы.
Весна за окном и леса за окном.
Мне хочется в странствия снова пуститься
С веселыми эльфами в чаще лесной.
На небе запляшут восходов зарницы,
И будут смеяться счастливые лица
Порою, когда птичий клин озорной
Вперед устремится, в полет устремится
И Солнце взойдет над зеленой страной.
М. ВИНОГРАДОВА
ЭОВИН В МИНАС ТИРИТЕ
За тонкою тканью стен
Раскинулась тишина.
И мир недвижен и нем
Во власти тени и сна.
И на Востоке встают
Как призраки, облака,
И духи смерти поют
О том, что ждет смельчака.
И за чертой одной
Свет или вечный мрак.
Звезда и клинок стальной
Сжаты в твоих руках.
На серой степной земле
Ни проблеска, ни огня.
И в предрассветной мгле
Вспомнил ты не меня.
М. ВИНОГРАДОВА
ПРОЩАНИЕ С ЭЛЬФАМИ - I
На Запад улетают птичьи стаи.
На Запад. Мир испуганный притих.
А люди все еще не понимают,
Что нас уже не будет среди них.
Для нас - века, подобные минуте,
Для них - в одной минуте много лет.
А мир так беспокоен стал и смутен,
Что эльфам в этом мире места нет.
На Запад солнце круглое садится,
И Третьей Эры наступил закат.
Мы улетим, как улетают птицы,
Но с ними не вернемся мы назад.
М. ВИНОГРАДОВА
ПРОЩАНИЕ С ЭЛЬФАМИ - II
Юность мира уходит, из мира уходит весна.
Осень бродит в лесах золотых Лориэна,
И под взглядом ее облетают и гаснут леса,
Не избегнув разлуки печальной, паденья и тлена.
Золотые и алые в воздухе листья кружат,
Их на Запад несет свежий ветер осенний,
Оставляя лишь голые ветви и горечь утрат.
И пусты и печальны леса в золотом Лориэне.
Листья к Морю летят, и им путь освещает звезда,
Опускаются на воду, словно усталые птицы.
И несет их теченье морское все ближе туда,
Где Волшебного Края незримо проходят границы.
Среди птиц золотых, и багряных, и желтых, и алых
Есть Зеленые листья и слышно их грустное пенье,
Как их с ветви цветущей безжалостно осень сорвала